Интересно, как потом будут отвечать на вопрос:
почему договор о прекращении огня не заключили раньше?
Особенно если подпишут соглашение примерно на тех же условиях, которые можно обсуждали и отвергли задолго до этого.
Ответы, скорее всего, будут привычными:
«Тогда противник был не готов».
«Нам нужны были более сильные гарантии».
«Борис Джонсон нам обещал много оружия».
«Нужно было улучшить переговорную позицию».
«Компромисс в тот момент был невозможен».
«Продолжение войны было единственным вариантом».
Проблема в том, что после окончания войны появляется возможность посчитать цену этих объяснений.
Не только территории и деньги.
Погибшие.
Инвалиды.
Разрушенные города.
Миллионы сломанных биографий.
Дети, выросшие во время войны.
Годы развития, которых уже не вернуть.
И тогда главный вопрос будет звучать не так:
«Можно ли было заключить идеальный мир раньше?»
Идеальных мирных договоров почти не бывает.
Вопрос будет другим:
«Можно ли было раньше заключить примерно тот мир, к которому в итоге всё равно пришли?»
Никто не скажет : «Мы ошиблись, и цена нашей ошибки — человеческие жизни».
Они говорят:
«Тогда другого выбора не было».
Это самая универсальная эпитафия .