Опасность ИИ не в его нечеловечности, а в его сверхчеловечности
Многие не смогут войти в будущее, потому что втаскивают в него старую мебель мышления: привычные схемы восприятия, старые способы понимать мир, принимать решения и объяснять новое через уже знакомое; поэтому, входя в будущее, человек нередко меняет декорации, но продолжает жить внутри прежней картины мира.
Память в цифровую эпоху
Как сохранить и что делать
Метаанализ 2024 года по Google effect подтверждает, что интенсивный интернет-поиск действительно связан с изменением когнитивных и мнемических механизмов; эффект оказался сильнее при использовании смартфона, а у людей с более крупным запасом знаний — слабее. Но наблюдательное исследование Scientific Reports 2024 года на 36 542 участниках показало и обратную сторону: более частое использование интернета было связано с лучшей эпизодической памятью. Самый аккуратный вывод здесь такой: цифровая среда не просто «ухудшает память», а перераспределяет ее, и итог зависит от того, что именно человек выносит во внешний мир, а что продолжает удерживать внутри.
Самое важное прикладное дополнение — это данные о retrieval practice, то есть об извлечении информации из памяти. В статье 2025 года в Learning and Instruction retrieval practice улучшала не только удержание, но и перенос сложных понятий по сравнению с перечитыванием; сильнее всего это проявлялось, когда было несколько раундов извлечения и когда результат измеряли через неделю, а не сразу. Дополнительно работа в PLOS One показала, что даже ошибки полезны, если человек сначала пытается вспомнить, а потом сразу получает корректирующую обратную связь: такое сочетание исправляет ложные воспоминания лучше, чем пассивное повторение.
Сон в новой литературе выглядит не как «восстановление после учебы», а как часть самой работы памяти. Метаанализ 2024 года показал, что ограничение сна до 3–6,5 часа по сравнению с 7–11 часами ухудшает формирование памяти, затрагивает и кодирование, и консолидацию; авторы отдельно отмечают, что короткий сон может вредить памяти почти так же, как полное лишение сна, а «отсыпание» потом может не полностью убрать когнитивные потери.
Есть и хорошие новости: память можно немного поддержать через телесное состояние. Метаанализ 2024 года во Frontiers показал, что краткая физическая нагрузка до запоминания улучшала эпизодическую память; эффект был особенно заметен для свободного воспроизведения. Эффект не гигантский, но достаточно устойчивый, чтобы использовать его как рабочий инструмент перед учебой или важным чтением. 
Отдельный блок исследований касается смартфона как фонового «пожирателя» внимания. В Scientific Reports показано, что даже простое присутствие смартфона связано с более низкой когнитивной производительностью, а авторы прямо указывают, что вынести телефон в другую комнату — уже достаточная контрмера. В PNAS Nexus в 2025 году двухнедельная блокировка мобильного интернета улучшала устойчивое внимание и субъективное благополучие. Это хорошо ложится на нурковскую мысль о том, что современная память испытывает давление не только от объема информации, но и от постоянной готовности к проверке и переключению.
Еще один важный вывод последних лет: внешние напоминания — не враг памяти сами по себе. Работа 2024 года в Cognition показывает, что cognitive offloading устроен довольно рационально: люди балансируют внутреннюю память и внешние напоминания с учетом нагрузки и ценности задачи. При этом offloading может ухудшать память именно на вынесенный материал, но улучшать память на другие элементы. А исследование 2024 года показало, что напоминания эффективно снижают провалы prospective memory — памяти на будущие намерения. Иначе говоря: напоминания особенно полезны там, где цель не «понять и усвоить», а «не забыть сделать вовремя».
Самое новое продолжение темы — генеративный ИИ. Метаанализ экспериментальных исследований 2025 года показал, что ChatGPT в среднем улучшает учебные результаты, мотивационные состояния и склонность к мышлению более высокого порядка, но одновременно снижает умственное усилие. И уже есть прямое предупреждение: в рандомизированном исследовании 2025 года студенты, которые использовали ChatGPT как учебную опору без ограничений, через 45 дней показали худшее удержание знаний, чем группа без ИИ — 57,5% против 68,5%. То есть ИИ может помогать выполнить задачу, но ослаблять долговременное запоминание, если он подменяет собственное извлечение и переработку материала.
Практические советы
Единственное что сможет спасти человечество от уничтожения ИИ— это ядерный апокалипсис?!
Ничто так не снижает технологические риски ИИ, как полное уничтожение лабораторий, серверов, дата-центров и самих создателей технологий.
Да, человечество это отбросит назад, условно в каменный век. Люди снова будут добывать огонь, а не вычислительные мощности. Прекрасное возвращение к истокам. Никаких нейросетей, только естественное варварство, ручной труд и живая человеческая агрессия без посредников.
Потом пройдет тысяча лет. Сначала появится колесо, потом пар, электричество, компьютеры, интернет, нейросети. И вот в какой-то момент очередной гений снова скажет: а не создать ли нам систему умнее человека? Что вообще может пойти не так? И тогда снова возникнет старая добрая мысль: если станет страшно, можно просто еще раз устроить глобальную катастрофу уничтожения цивилизации. История сделает круг и все повторится. Итак до момента когда потухнет Солнце.
Когда, совсем скоро, AGI и антропоморфные роботы станут умнее, сильнее, лучше человека во всем, люди не смогут соревноваться с ним. Им останется соревноваться друг с другом, примерно как параолимпийцы после Олимпиады.
А ИИ будет смотреть на человечество с тем видом, с
каким взрослый смотрит на детский рисунок:
трогательно, старательно, безнадежно.
Самое обидное и страшное при этом, что человек утратит самоуважение.
Чего и сколько должен излучать человек, чтобы его можно было бы назвать просветлённым? Почему это важно? Потому, что «нельзя управлять тем, что невозможно измерить, но всего, что измеримо, можно достичь». То, что неизмеримо, недостижимо в принципе. Если вы не можете измерить просветлённость, то вы не сможете её достичь. А значит, пора ввести единицу просветлённости. Назовём её «Люменец» — в честь того самого внутреннего света, который озаряет избранных, дабы с ними не случался обычный, среднестатистический 3.14здец. Один люменец — это минимальный уровень просветлённой излучённости, при котором человек уже не орёт на замешкавшегося кассира в магазине, а 10 люменцев — это способность раз за разом выслушивать нудятину жены с улыбкой, благодатью не перебивая. На уровне 100 люменцев вы уже можете вести ретриты, а при 500 — становитесь драгоценным учителем и полноправным гуру, способным светиться в темноте и освещать путь другим, просветлёнышем. Так что следующий раз, прежде чем верить в просветленность просветленного, спросите : «А сколько люменцев ты сегодня излучил, брат?»
ИИ и гормоны — чем полезна вычислительная психиатрия
Разговоры о «чувствах» ИИ стоит понимать не буквально. Речь скорее о том, что в алгоритмы можно встроить механизмы, похожие на работу нейромодуляторов: они помогают системе реагировать на неожиданности, менять стратегию и адаптироваться к новым условиям. В этом смысле «цифровой серотонин» — не эмоция, а регулятор поведения.
Именно поэтому ИИ может не чувствовать, как человек, но моделировать состояния, напоминающие стресс, тревогу, спутанность или устойчивость. Такие модели уже используются в вычислительной психиатрии: они помогают анализировать депрессию, галлюцинации и другие расстройства через поведение, ошибки выбора и реакцию на изменения среды.
Важно и другое: серотонин нельзя сводить только к «гормону счастья». Его роль шире — он связан с реакцией на неопределённость и смену правил. Если перенести этот принцип в ИИ, система сможет не просто выполнять команды, а быстрее перестраиваться при сбоях, ошибках данных или нестандартных ситуациях.
Отсюда возникает идея нескольких «цифровых регуляторов» — условных аналогов серотонина, дофамина или окситоцина. Вместе они могли бы задавать более сложную модель поведения: обучение, мотивацию, доверие, социальную реакцию. Это особенно важно для виртуальных помощников, игровых персонажей, роботов-компаньонов и систем, работающих рядом с человеком.
Но главный вопрос — не в том, может ли ИИ «страдать», а в том, насколько опасно создавать системы, которые выглядят эмоционально убедительными. Чем правдоподобнее машина имитирует чувства, тем выше риск манипуляции, ложного доверия и подмены реальной человеческой поддержки.
Первый признак настоящего безразличия к ….( вставить нужное)— это полное нежелание его доказывать. Когда человеку действительно все равно, он не заявляет об этом во всеуслышание и не старается произвести впечатление бунтаря. Но в соцсетях мы видим цитаты и сторис в духе «мне все равно», «мне не важно», «мне плевать». И в этом скрыто противоречие: если «наплевателям» и правда было бы все равно, им не нужно было бы, чтобы окружающие это заметили. Но раз важно показать свое «безразличие», значит, мнение других все-таки имеет значение.
Будет и на нашей улице космос!!! Ты можешь уйти из Космонавтики, но Космонавтика не может уйти из тебя. Если бы я в юности мечтал быть бизнесменом и зарабатывать деньги, а не учёным, физиком изучающим 🚀 космос, то вряд ли бы достиг успехов в бизнесе. В юности мечтать надо глобально о глобальном .
Проблемы партнерства
«Почему распадаются партнёрства: не в момент кризиса, а в момент, когда люди перестают говорить
Внешне большинство партнёрств заканчиваются по понятным и даже благородным причинам: рынок просел, инвестор ушёл, конкуренты оказались быстрее, продукт не нашёл спрос. Такая версия удобна, потому что выглядит объективной. Но если смотреть глубже, картина сложнее. Исследования стартапов показывают, что на результат влияют и внешние факторы вроде TAM, LTV/CAC и пути к прибыльности, и внутреннее устройство союза — ясность ролей, характер конфликта, качество коммуникации. Более того, в большом исследовании NBER потеря участника founding team из‑за внешнего шока давала долгий и заметный удар по выживаемости, размеру и продуктивности компании. Иначе говоря, партнёрство — это не «мягкая тема», а часть организационного капитала.
Поэтому главный разрушитель партнёрства — не сама проблема, а невозможность вынести её в разговор, пока она ещё маленькая. В классической работе Эми Эдмондсон психологическая безопасность описана как общая вера команды в то, что здесь безопасно идти на межличностный риск: задавать неудобные вопросы, признавать ошибки, не соглашаться, просить помощи. В её исследовании именно психологическая безопасность была связана с обучающим поведением команд. Позже Эдмондсон прямо сформулировала простую мысль: группе трудно перерабатывать информацию, которой никто не поделился. Там, где нельзя говорить прямо, союз начинает не спорить, а слепнуть.
Здесь важно одно уточнение: большое количество общения ещё не означает честность. Партнёры могут часами обсуждать продукт, продажи, найм и деньги, но при этом молчать о вещах, которые реально подтачивают союз: ощущении несправедливости, усталости, обиде, зависти к влиянию другого, неясности правил. Исследования employee voice и employee silence показывают, что «говорить» и «не молчать» — не одно и то же. Эти явления лишь слабо связаны между собой: человек может активно высказываться по безопасным вопросам и одновременно молчать там, где тема задевает статус, уважение или личную уязвимость. Причём именно silence сильнее связан с выгоранием, чем voice. Поэтому молчание в партнёрстве — это не отсутствие слов, а выбор не выносить в поле самое важное.
Отсюда возникает и путаница со словом «конфликт». В популярной психологии любят говорить, что конфликт полезен, а его отсутствие вредно. Исследования дают более трезвую картину. Мета-анализ De Dreu и Weingart показал, что relationship conflict, то есть личностное напряжение, ухудшает и результаты, и удовлетворённость, а task conflict в среднем тоже не является магическим источником эффективности. Но в исследованиях именно founding teams появляется важный нюанс: содержательное несогласие по задачам может быть полезным, если оно не превращается в борьбу за уважение и не смешивается с личной неприязнью. В работе de Jong и коллег task conflict в founding team был связан с лучшей производительностью, а relationship conflict — с худшей и ещё и ослаблял возможную пользу рабочего спора. Зрелое партнёрство поэтому не избегает разногласий. Оно умеет держать их в плоскости решений, а не идентичности.
Следующий тихий разрушитель — неясность ролей. Когда заранее не проговорено, кто за что отвечает, кто принимает финальное решение, где заканчивается зона одного и начинается зона другого, почти любой рабочий вопрос быстро становится эмоциональным. Тогда спор идёт уже не о стратегии, а о признании, вкладе и праве влиять. В опросе 470 ранних стартапов HBS ясность распределения ответственности между старшими участниками команды и более редкий конфликт были связаны с лучшими оценками компаний. Переход от «совсем неясно» к «очень ясно» по ролям сопровождался заметным снижением вероятности слабого исхода; похожая картина была и у частоты конфликтов. Исследование не говорит, что одна только ясность ролей гарантирует успех, но очень ясно показывает: неясность почти всегда стоит дорого.
Особенно хорошо это видно на теме долей, денег и «первой сделки» между основателями. Многим кажется, что лучший путь — как можно быстрее «закрыть вопрос», поделить поровну и не портить отношения сложными переговорами. Но работа Hellmann и Wasserman показывает, что в их выборке команды, которые делили equity сразу, договаривались очень быстро и распределяли доли поровну, в среднем показывали более слабые результаты; сочетание этих практик выглядело особенно тревожным. Авторы отдельно подчёркивают: быстрая договорённость может быть не только признаком эффективности, но и формой conflict avoidance. При этом они же честно пишут о trade-off: ранняя договорённость защищает от оппортунизма, а более поздняя помогает лучше увидеть реальные вклады и роли. Вывод отсюда не «тяните переговоры подольше», а другой: не используйте скорость, симметрию и вежливость как способ не обсуждать трудное.
Именно поэтому у сильного партнёрства должен быть третий режим общения. Первый — операционный: что делаем и к какому сроку. Второй — стратегический: куда идём, на чём растём, какие ставки делаем. Третий — реляционный: что происходит между нами как между двумя людьми, которые вместе несут неопределённость. Исследования team reflexivity показывают, что такие моменты совместного осмысления работы помогают производительности, а лидеры усиливают этот эффект, когда поддерживают участие всех и создают психологическую безопасность. Похожую логику подтверждает и мета-анализ debriefs: правильно проведённые разборы повышают индивидуальную и командную результативность примерно на 20–25%. Это не терапия вместо бизнеса. Это управленческий способ не дать накопленным искажениям стать судьбой союза.
На практике это можно устроить очень просто. Раз в одну-две недели партнёрам нужен отдельный разговор без операционной повестки хотя бы на 30–40 минут. Не «если останется время», а заранее в календаре. В этом разговоре полезно пройти по нескольким вопросам: что у нас сейчас работает; где у меня копится раздражение; что между нами стало неясным; какой разговор мы откладываем; что пора пересогласовать — роли, деньги, правила решений, границы, ожидания. Важно говорить не диагнозами про личность, а наблюдениями: «когда решение было принято без меня, я считал это сигналом недоверия» звучит лучше, чем «ты опять всё контролируешь». Смысл не в том, чтобы сделать отношения идеально комфортными, а в том, чтобы удерживать раздражение в размере царапины и не давать ему стать архитектурой. Такая регулярная рефлексия и есть рабочая гигиена партнёрства.
Партнёрства редко умирают от одной большой катастрофы. Чаще они рассыпаются от десятков маленьких непроговорённых вещей: неуточнённой роли, неоспоренного решения, неудобной обиды, неравного влияния, формально вежливого молчания. Рынок действительно может ударить. Деньги действительно могут закончиться. Но внешний кризис обычно лишь вскрывает то, что давно не было устроено внутри. Выживают не те союзы, в которых нет напряжения, а те, в которых есть язык, ритуал и смелость перерабатывать это напряжение до того, как оно превращается в холод. И это, пожалуй, самый взрослый взгляд на любое партнёрство — деловое, творческое или личное.»
Миражи бессмертных героев прошлого разрушает жизнь мирных обывателей.
Миражи бессмертных героев прошлого разрушают жизнь мирных обывателей не сами по себе — это делают идеологи паранойи, продавцы миражей, улучшатели прошлого. Они вычищают из памяти кровь, страх, унижение, оставляют только позолоту и продают её как смысл, как долг, как религию. А человек потом живёт не своей жизнью, а чужой декорацией: платит за чужое величие своим покоем, своим будущим, своей единственной смертной участью.
И самое горькое в том, что прошлое уже мертво, но его всё равно снова и снова поднимают, чтобы оно требовало жертв от живых.
Человек, ищущий правду, — ошибается, человек, избегающий её, — уничтожает
Человек, ищущий правду, всё равно будет ошибаться, потому что правда редко даётся во всей полноте и сразу. Но у него есть шанс заметить ошибку, исправиться и вернуться к реальности. Человек, […]
Бездушный ИИ, как ни странно, душевнее людей.
1. Мы привыкли считать, что эмпатия невозможна без внутреннего переживания. Поэтому к LLM относятся скептически: у модели нет чувств, а значит, нет и «настоящего» сочувствия. Обзоры по теме действительно различают […]
Я бы отлайкал вас, но потом же придется женится
Ограниченность в безграничности
Как ведут себя люди в виртуальном пространстве, где исчезают обычные ограничения перемещения? 4 апреля 2026 года в Scientific Reports вышла работа группы Альберта-Ласло Барабаши, которая показала, что основным препятствием в […]
Я не просил вас рожать меня!
Некоторые уже подросшие дети во время конфликта с родителями используют фразу «Я не просил вас рожать меня» как способ манипулировать: вызвать у них чувство вины, добиться поддержки и отложить собственную ответственность. Звучит это громко и почти философски, но чаще всего смысл очень простой: «раз вы меня родили, значит, теперь обязаны обеспечивать меня столько, сколько мне нужно».
Позиция удобная. Из неё следует, что родители должны не просто помочь на старте, а пожизненно давать жильё, еду, комфорт и эмоциональную опору. Не как временную поддержку, а как бессрочный сервис.
Проблема в том, что вместе с этой логикой исчезает взросление. Если меня «не спросили», значит, я вроде как не обязан сам принимать решения, нести последствия, зарабатывать и справляться с трудностями. Но реальность устроена иначе: жить свою жизнь всё равно приходится самому.
Чаще всего за этой фразой стоит не глубокая личная философия, а тревога, страх самостоятельности, неуверенность и желание, чтобы кто-то продолжал держать всё под контролем. Поэтому важно видеть не только слова, но и состояние, которое за ними скрывается.
Здесь есть и вклад родителей. Если ребёнка слишком долго ограждали от трудностей, обычная взрослая жизнь начинает казаться ему пугающей. Тогда идея «делайте всё за меня дальше» становится для него естественной.
Но самостоятельность не появляется в один день. Нельзя всё время вести человека за руку, а потом внезапно потребовать от него зрелости. Она формируется постепенно: через опыт, ошибки, усилия и посильную ответственность.
Поэтому граница помощи проходит там, где поддержка перестаёт развивать и начинает подменять. Пока ребёнок учится жить — помощь нужна. Когда он уже может сам, но не делает, помощь становится тормозом.
Фраза «я не просил вас рожать меня» может звучать эффектно, но как жизненная позиция ведёт в тупик. Да, нас никто не спрашивал. Но в какой-то момент жизнь всё равно становится нашей ответственностью. И именно с этого момента она по-настоящему начинает принадлежать человеку.
И как на это реагировать?
Главное правило: не оправдываться, не нападать, не поддаваться на вину.
Спокойный ответ должен состоять из четырёх частей:
Говорят, что мировые проблемы будут решены, если решения будут иметь нравственный стержень.
Дело за малым — дать определение такой нравственности, особенно, когда приходится выбирать между плохим и очень плохим.
Наступившее «цифровое бессмертие» гарантирует ответственность за умножение зла без крайней на то необходимости даже после смерти.
ИИ проанализирует весь контент, все приговоры, все действия/бездействия, учтет контекст, вероятности и обстоятельства и вынесет вердикт из принципа соответствия духу и букве закона, минимизации зла в конкретных обстоятельствах
Транс патриархат как последняя стадия семейного развития и позитивной дискриминации.
Транс гендерный «патриархат» — это квинтэссенция того, что сейчас происходит во многих западных обществах между мужчинами и женщинами. Мужской патриархат сначала сменился на женский, а теперь стремительно перерастает в трансгендерный. По сути, произошёл не слом системы доминирования, а лишь обмен ролями: инструменты доминирования остались прежними, изменилась только упаковка и риторика.
С психологической точки зрения, мы имеем дело не с освобождением, а с рокировкой контроля. Если раньше власть зиждилась на биологическом различии, то теперь она строится на моральном превосходстве, уязвимости и монополии на главенствующий дискурс и на «правду». Женщина в этой системе уже не «жертва», а новая носительница нормативной силы — через институты, культуру, медиа. А следом за ней — трансгендерная парадигма как высшая форма социальной справедливости и «креативной» идентичности.
Такая смена декораций не отменяет саму пьесу. Контроль остаётся, просто теперь он действует не через грубую силу, а через моральный шантаж, эмоциональный террор, культуру отмены. Это мягкий тоталитаризм отношений, где каждый участник боится быть «неэтичным», «токсичным» или «нечувствительным». Мужчины же всё чаще оказываются в состоянии экзистенциального бесправия — не потому что они больше не главные, а потому что вообще не понимают, кем им теперь быть, чтобы остаться собой и не стать угрозой.
Нуклеарная семья, оказавшись неустойчивой к этой пертурбации, схлопывается в клаустрофобную ячейку «прогрессивного общества». И если раньше она служила площадкой для ролевой реализации и близости, то теперь она всё чаще становится ареной конкуренции, взаимного недовольства и разочарования.
Как итог — новые заместители близости, самодостаточное одиночество с животным.
Если повезло — с собакой. Если нет — с кошкой.
P.s.
В последнее время, правда, заметен перелом в этом тренде — но непонятно, насколько он устойчив. Поживём — увидим.
Если бы не миф о том, что психологи могут сделать людей счастливыми, большинство из них остались бы без работы.
Психолог не делает человека счастливым, потому что счастье вообще не относится к «числу его услуг». Его нельзя «дать» извне, как совет, таблетку или технику. Счастье — это не продукт терапии, а иногда лишь побочный эффект более трудной работы: когда человек перестаёт жить в разладе с собой, меньше лжёт себе, яснее видит свои желания, границы, страхи и цену собственных выборов. Психотерапевт не снимает с человека трагичность существования, не отменяет утрат, одиночества, вины, старения и смерти; он лишь помогает вынести правду о себе без прежних искажений и саморазрушения. Но такую работу плохо продают. «Стать более цельным», «научиться выдерживать реальность», «перестать бессознательно воспроизводить свою боль» звучит слишком трезво и слишком дорого в экзистенциальном смысле. Поэтому, исходя из рыночной конъюнктуры, рынок называет этот проект счастьем. И это миф нужен не только психологам, чтобы иметь клиентов, — он нужен самим людям, чтобы не сталкиваться с более неприятной мыслью: никто не может сделать тебя более счастливым, но кто-то может помочь перестать делать себя менее несчастным.
Во-первых, это не цитата Эйнштейна, а позднее воспоминание Эрнста Штрауса: «If you want to live a happy life, tie it to a goal, not to people or objects.» Это указано в Wikiquote со ссылкой на Einstein: A Centenary Volume (1980).
Во-вторых, такие мысли звучат возвышенно, но на практике выражают не зрелость, а опасный перекос. Когда цель ставится выше людей и живых связей, это часто оказывается логикой фанатизма: под видом силы, […]
Многие молодые мужчины из поколения Z перестали смотреть порно, но им не с кем заниматься сексом, так как требования женщин к сексуальным партнерам для большинства из них невыполнимы.
У молодых мужчин действительно выросла сексуальная пассивность: в анализе JAMA Network Open сексуальная пассивность у молодых возрастных групп была чаще у мужчин, чем у женщин, а авторы отдельно обсуждают роль более низкого дохода, снижения «ценности на брачном рынке» у части мужчин и того, что женщины чаще ориентируются на партнёров с более высоким социально-экономическим статусом. В комментарии к этому же массиву данных сообщалось, что среди мужчин 18–24 лет доля сексуально неактивных за последний год выросла с 18.9% в 2000–2002 до 30.9% в 2016–2018.
Женщины стали меньше соглашаться на мужчину, которого раньше приходилось терпеть из безвыходности. И это для части мужчин оказалось невыносимым открытием. Намного приятнее объявить женские критерии «завышенными», чем признать, что рынок отношений больше не субсидирует мужскую незрелость.
Порно здесь часто работает как идеальный анестетик для уязвлённого самолюбия.
Человек теперь не венец творения, а так, венчик.
Он становится участником огромного ансамбля симбиоза гибридных умов.
В идеале такой Кентавр будущего — это не романтический союз человека и машины, а драматическая форма компромисса между нашей биологической ограниченностью и нашими амбициями, где человек учится делегировать без самоотмены, а ИИ — усиливать без порабощения; и если этот союз не породит новую этику взаимопроникновения, то он лишь ускорит старые человеческие глупости с помощью новых нечеловеческих скоростей. И тогда ужас без конца, наконец, сменится ужасным концом.
Под видом заботы о себе, как правило, заботятся не о Себе, а своих привычных психологических защитах, которые давно уже работают, как зависимость.
Это история о подмене, которую большинство очень любит не замечать и даже наоборот, выпячивать. Человек говорит себе: «Я берегу себя», «Я выбираю себя», «Я забочусь о себе». Но на деле он часто выбирает не себя, а лишь быстрый способ перестать чувствовать тревогу, пустоту, стыд, одиночество или внутреннее напряжение. Такой человек не выдерживает фрустрацию, неопределенность, его «разделенная любовь к себе» учит всегда прощать собственные ошибки и перекладывать их на окружающих.
Зрелая забота о себе выглядит иначе. Она сохраняет не столько комфорт, сколько личность, с её глубинными ценностями и интересами. А незрелая схема делает обратное: уменьшает боль сейчас, но постепенно разрушает опору на себя потом.
Поэтому проблема не в самой фразе «я выбираю себя», а в том, что под словом «себя» человек всё чаще понимает не свою целостность, а своё состояние, слабость, зависимость. Не себя как субъекта, а себя как набор сиюминутных симптомов, которые срочно нужно погасить привычным способом. Разорвать контакт, поесть сладкого, уйти в компьютерную нирвану, итд. И тогда получается, что он защищает не себя, а свою привычку не выдерживать. Не свою жизнь, а свой способ быстро из неё выпадать.
Религия здесь вряд ли поможет. Утешение и отпущение грехов приятно, и дает временное облегчение, но именно исследование своей боли делает изменения устойчивыми.
Здесь может помочь психотерапия. Настоящая психотерапия начинается не тогда, когда становится легче, а тогда, когда становится возможным пережить невыносимо тяжелое
Первое апреля — день чёрного юмора
Сегодня хороший повод сказать серьезную вещь: юмор не противоположность трагедии, а один из способов ее выдержать.
Исследования рассматривают юмор как адаптивную стратегию совладания и регуляции эмоций: люди, которые используют его для преодоления стресса, в среднем переживают меньшее напряжение, а обзоры психотерапевтических вмешательств показывают, что юмористические интервенции могут заметно снижать симптомы тревоги и депрессии, хотя сама база исследований пока неоднородна.
Когда человеку кажется, что мир разваливается, его психика страдает не только от самих событий, но и от чувства полной беспомощности. В этот момент юмор делает важную вещь: раздвигает пространство между страхом и реакцией. В психологии это близко к переоценке ситуации: юмор помогает взглянуть на угрозу под новым углом, создать дистанцию от проблемы и вернуть гибкость мышления.
При этом хороший юмор не делает человека бесчувственным к боли. Он работает только там, где человек не притворяется, будто ничего страшного не происходит. Там, где исчезает трагическое измерение, юмор мельчает до банальной шутки.
Клинические обзоры отмечают, что юмор может помогать лишь тогда, когда он не перекрывает чувства, не унижает человека и не маскирует враждебность. Иначе это уже не защита, а бегство или нападение. Хороший юмор не спорит с реальностью; он дает силы смотреть на нее, не превращаясь самому в камень.
Есть и еще одна причина, почему смех так важен в кризисе: он возвращает человеку ощущение внутреннего контроля. Апокалипсис страшен не только разрушением, но и унижением — внезапным опытом того, что от тебя будто ничего не зависит. Юмор ломает эту монополию ужаса. Если человек может назвать абсурд абсурдом, заметить нелепость даже в тяжелой ситуации и на секунду улыбнуться, он снова становится субъектом, а не только объектом событий. Юмор в этом смысле — маленький акт внутренней свободы: событие еще давит, но уже не определяет тебя целиком.
Систематические обзоры показывают, что юмористические и комедийные практики связаны не только с улучшением самочувствия, но и с ростом чувства связи, надежды, идентичности и ощущения собственной силы; среди возможных механизмов называют социальное взаимодействие и когнитивную гибкость. Поэтому шутка в тяжелое время — это часто не украшение разговора, а способ сказать: «Я с тобой, мы еще здесь».
Юмор — бронежилет от мелких идиотов, это практическая психогигиена. Бронежилет не отменяет обстрел, но помогает не быть пробитым каждой мелкой глупостью, которая в кризисные периоды особенно легко разъедает нервы.
Но у юмора есть важная граница. Не всякая шутка лечит. Исследования различают формы юмора: более доброжелательные и объединяющие связаны с меньшим уровнем стресса, а саморазрушающий юмор — наоборот, с большим. Поэтому главный критерий простой: здоровый юмор делает человека более живым, а не более пустым. Он не стирает боль, но не дает боли стать целой Вселенной.
Юмор — не побег от апокалипсиса, а способ не пустить его целиком внутрь. Он , конечно, не чинит мир, не возвращает утраты и не заменяет действий. Но он помогает психике не застыть, помогает страху не стать единственным голосом, а людям — не распасться поодиночке. И пока у человека остается способность к иронии, у него остается нечто большее, чем хорошее настроение: у него остается психологическая устойчивость и право не отдать катастрофе свой внутренний мир целиком.
Чёрный юмор — это когда тебе весело от страха, а у остальных — волосы дыбом от твоих шуток.
Любовь требует не героизма, а честности; но именно эта честность зачастую её и убивает?
«Героизм почти всегда возвышает нас в чужих глазах, а честность — разоблачает. Она снимает с любви весь флёр: образ идеального партнёра, удобные иллюзии, молчаливые договорённости, на которых часто и держится хрупкое, розовое счастье.
Поэтому честность нередко “убивает” любовь не потому, что она разрушительна сама по себе, а потому, что разрушает то, что любовью лишь казалось. Она убивает не всегда чувство — иногда только его красивую легенду. После этого либо остаётся что-то более трезвое, глубокое и живое, либо не остаётся ничего. В этом смысле честность — не враг любви, а её проверка на подлинность.
Но есть и другая сторона: честность без бережности может стать формой жестокости. Не всякая правда должна быть брошена в лицо немедленно и без меры. Любовь погибает не только от лжи, но и от правды, сказанной без милосердия. Поэтому зрелая любовь держится на редком равновесии: не лгать, но и не ранить правдой ради собственной лёгкости; не играть роль, но и не делать из откровенности оружие.
Не идеальность, не романтическое напряжение, не красивые жертвы, а способность остаться после того, как исчезла иллюзия. И если честность убила любовь, возможно, она просто закончила спектакль. А если любовь выжила — значит, началось нечто более настоящее.
Любовь гибнет не от правды, а от того, что правда обнаруживает: иногда мы любили человека, а иногда — своё утешительное представление о нём.»
Любовь требует не героизма, а честности; но именно эта честность зачастую её и убивает? «Героизм почти всегда возвышает нас в чужих глазах, а честность — разоблачает. Она снимает с любви весь флёр: образ идеального партнёра, удобные иллюзии, молчаливые договорённости, на которых часто и держится хрупкое, розовое счастье. Поэтому честность нередко “убивает” любовь не потому, что она разрушительна сама по себе, а потому, что разрушает то, что любовью лишь казалось. Она убивает не всегда чувство — иногда только его красивую легенду. После этого либо остаётся что-то более трезвое, глубокое и живое, либо не остаётся ничего. В этом смысле честность — не враг любви, а её проверка на подлинность. Но есть и другая сторона: честность без бережности может стать формой жестокости. Не всякая правда должна быть брошена в лицо немедленно и без меры. Любовь погибает не только от лжи, но и от правды, сказанной без милосердия. Поэтому зрелая любовь держится на редком равновесии: не лгать, но и не ранить правдой ради собственной лёгкости; не играть роль, но и не делать из откровенности оружие. Не идеальность, не романтическое напряжение, не красивые жертвы, а способность остаться после того, как исчезла иллюзия. И если честность убила любовь, возможно, она просто закончила спектакль. А если любовь выжила — значит, началось нечто более настоящее. Любовь гибнет не от правды, а от того, что правда обнаруживает: иногда мы любили человека, а иногда — своё утешительное представление о нём.»
Катастрофа в умах налицо.(((
Большинство не анализирует информацию — большинство сортирует её на «соответствует убеждениям» и «не соответствует убеждениям». После этого всё уже выглядит как честный поиск истины, хотя это обычная психологическая контрабанда.
Поэтому надо заставить себя переоценить неприятное и недооценить приятное
ИСКАЖЕН И ОЧЕНЬ ОПАСЕН
Рациональность человека во многом определяется его невосприимчивостью к иррациональному и мистическому. Сильная эмоциональная вовлечённость в такие феномены способна искажать здравые суждения.
Мы привыкли считать себя существами насквозь рациональными, способными предвидеть любые форс-мажоры и полностью контролировать всё, что с нами происходит. Однако психологи полагают, что каждый человек в той или иной степени находится во власти иррациональных предрассудков и стереотипов. Они заставляют нас действовать вопреки собственным интересам..
Итак, что же на самом деле заставляет нас поступать так глупо, как мы поступаем?
Люди часто врут, даже когда это не имеет смысла, ведь прежде чем врать другим, они врут себе.
Ум — это когда у тебя много слов, но ты выбираешь молчание, предвидя реакцию на слова
Умный сомневается там, где глупый всегда уверен
Умный еще думает, стоит ли говорить
Глупый уже объясняет.
У глупого всегда высокая самооценка
Иметь высокую самооценку просто, сложно иметь адекватную
Для высокой самооценки нужен непомерный восторг от себя
Для адекватной — встреча с реальностью
А это уже гораздо сложнее.
Глупый всегда уверен, что честен с собой
Его «честность с собой» — не выход, а более глубокий вход в желаемый самообман
Глупый заблуждается искренне, честно, самозабвенно
И потом требует уважать его веру в заблуждения.
Человек привык видеть дьявола везде, кроме своих бурных эмоций, вызванных бесконечной уверенностью в своей правоте
Поэтому спорит он не за истину
Он боится сомневаться и охраняет свою привычную картину мира.
Вот почему с умным легче
Он молчит из ума
Глупый говорит из уверенности
А уверенность его всегда очень разговорчива, высокоморальна и авторитарна.
Поэтому отдыхайте с умными.
У них даже молчание не глупое.
Анализ последнего интервью Маска
Разобрал сам по транскрипту. 1. Главный тезис Маска: сила ИИ уже не в том, у кого «умнее модель», а в том, кто быстрее превращает электричество, заводы и цепочки поставок в […]
Управление — это не про вдохновить, а про убрать то, что мешает системе двигаться.
Не «как замотивировать людей», а «почему они тормозят».
Не «как придумать стратегию», а «где она ломается на практике».
Не «как усилить команду», а «что конкретно её ограничивает прямо сейчас».
Сильный управленец не добавляет — он отсекает, как скульптор, он убирает:
– лишние процессы
– лишние согласования
– лишние страхи
– лишние зависимости
Ты у мозга дурачок !?
Первый признак умственного иммунитета — способность сказать: «это не я, это идея моя».
Я инфицирован Мемом и лечусь.
Разум — это поле боя Мемов (простых, но ярких, убедительных идей), а не храм истины.
Большинство простых идей не требуют понимания и осмысления — им достаточно вдохновения, повторения.
Мемы делят мир напополам. Подавляющее большинство заражено мемами, циркулирующими в их инфополе.
Паразитная идея — это мысль, которая перестала служить и начала вас использовать, она становится паразитом в тот момент, когда вы перестаете её критиковать, перепроверять.
Чем проще идея, тем больше её горячих сторонников и тем агрессивнее она ищет носителей.
Не ты распространяешь идею — идея распространяет себя через тебя.
Люди зачастую спорят не потому, что ищут истину, а потому что защищают своих «тараканов» от «чужих».
Ничто так не способствует романтизму и садомазохизму, как незакрытый вовремя сексуальный гештальт.
Незавершённое желание не исчезает — оно накапливает напряжение.
А напряжение требует выхода.
Если нет реального контакта — появляется фантазия.
Если нет взаимности — появляется идеализация.
Если нет ясности — появляется зависимость.
И дальше начинается подмена:
Ты называешь это «глубокими чувствами».
А это просто невозможность получить желаемое, растянутая во времени.
Романтизм — это достройка недоступного.
Мазохизм — это застревание в этом недоступном
Милосердие к себе — это возможность себя простить, а значит и возможность начать всё заново и не бегать бесконечно по кругу сожаления и самоистязания.
Без смысла жизни можно прожить, но какой в этом смысл?
Несколько тезисов.
Смысл в самой попытке его найти.
Смысл жизни — это способ надышаться свободой перед смертью.
Люди ищут смысл жизни, а не найдя — ищут товар со скидкой в супермаркете.
Прежде чем искать смысл в жизни, убедись, что она твоя.
Если человек сам не создал свой смысл жизни, то ему обязательно всучат высочайше одобренный.
Пока ты бесконечно ищешь смысл жизни, другие уже сделали на нём деньги и продают его в красивой упаковке.
Смысл жизни, как парашют: хорошо иметь основной и запасной.
В жизни всегда есть место смыслу, просто но не всегда твоему.
Смысл жизни – это не предопределенная истина, а скорее неизбежная задача, стоящая перед каждым. Это приглашение к саморефлексии, поиску страсти и преданности чему-то, что выходит за рамки собственного Я и банальному «поиску счастья». Смысл жизни — это то, что вы создаете в процессе его поиска. Как писал Виктор Франкл, в условиях крайних страданий и лишений, смысл можно найти в любви, работе и мужестве перед лицом неизбежности. Так что жизнь без поиска смысла возможна, но именно стремление к смыслу придает жизни неповторимый вкус,глубину и значимость.
Не имея смысла жизни, многие тщетно, но настойчиво ищут счастье, считая, что смысл жизни именно в этом. Счастье — это зачастую лишь следствие реализации смысла, а не его источник. Большинство же настойчиво и тщетно ищущие счастья ошибочно принимают следствие за причину. Они подобны тем, кто считает, что, если производить больше дыма, как у трубы паровоза, их жизнь начнёт двигаться вперёд. Но паровоз движется благодаря внутренней энергии, заложенной в его механизме, а дым — лишь побочный результат движения вперёд. Если у вас есть смысл жизни, то вы можете легче перенести отсутствие счастья.
Счастье — это побочный результат движения к своему смыслу, следование которому придаёт жизни глубину, полноту, «настоящесть».
В конце концов смысл жизни в придании его ей…
Что с этим можно делать на практике.
Первое. Сесть и честно написать три вещи, ради которых стоило бы прожить ближайший год. Не “быть счастливым”, а что-то живое и конкретное: создать, изменить, защитить, построить, понять.
Второе. Спросить себя: если бы у меня осталось пять лет, что я бы начал делать немедленно, а что перестал бы терпеть? На этом месте обычно и вскрывается разница между своей жизнью и её имитацией.
Третье. Каждый вечер отвечать на один вопрос: что сегодня было не просто приятным, а осмысленным? Не веселым. Не удобным. А именно осмысленным.
Четвёртое. Найти что-то больше себя. Человека, дело, идею, ответственность. Смысл редко живёт внутри замкнутого “я”. Ему тесно в эгоизме.
И последнее. Перестать ждать великого озарения. Смысл жизни не всегда приходит как откровение. Чаще он приходит как привычка не предавать то, что для тебя по-настоящему важно. В жизни очень не хватает инструкции “что делать после нахождения смысла”
Смысл жизни, возможно, и не дан заранее. Но попытка его создать — уже довольно серьёзный смысл. Имейте ввиду, немногие из тех, кто нашёл смысл жизни, сильно радовались находке, но тем не мене….
В чем разница между мужской и женской изменой?
По ВЦИОМ в 2025 году о собственной неверности сообщили 41% мужчин и 34% женщин; среди состоящих в браке — 45% женатых мужчин против 28% замужних женщин. Но до 34 лет ВЦИОМ уже фиксирует обратную картину
При этом в России есть двойной стандарт. Большинство россиян вообще считают, что склонность к измене не зависит от пола, но 33% всё же думают, что чаще изменяют мужчины, и только 4% — что женщины. Мужскую неверность нормой называют 9%, женскую — 4%.
Если совсем грубо: в России мужская измена чаще выглядит как история про возможность и новизну, женская — как история про кризис отношений, обиду или дефицит близости. Это видно и в опросе SuperJob 2024: 14% мужчин и 7% женщин признали измены в браке; мужья чаще объясняли это новизной, женщины — семейным кризисом или местью.
ПСЕВДОГЛУБОКОМЫСЛИЕ — ЧТО ЭТО ТАКОЕ И КАК ОТЛИЧИТЬ
Настоящая глубина проясняет сложное. Псевдоглубокомыслие делает обратное: затуманивает простое, чтобы оно выглядело значительным. Это не просто вопрос вкуса. Психологи Гордон Пенникук и его соавторы изучали, как люди оценивают фразы, составленные […]
Где заканчивается интуиция и начинается самообман
Все хотят развить интуицию, но гораздо меньше людей хотят понять, где и когда она врёт. У слова «интуиция» слишком хороший имидж: почти сакральный дар, доступный избранным. Когда внутреннее чувство приводит […]
Блеск и ничерта психоанализа…
Может ли психоанализ превратить нарциссизм клиента в тотальную интерсубъективность? Нет, но попытки продолжаются.
Великолепная иллюзия, будто бы психо-алхимики души могут превратить свинец самовлюбленности в золото взаимопонимания. Но разве это не очередная утопия, представление о том, что из лабиринта человеческой психики можно найти выход, следуя картам, нарисованным на песке?
Вопрос, может ли психоанализ превратить нарциссизм в тотальную интерсубъективность, уже содержит соблазнительную ловушку. В нём есть мечта о полном превращении: будто бы можно взять одну психическую субстанцию и переплавить её в другую, отменив остаток, примесь, осадок. Но психика — не металлургический цех. Она скорее напоминает древний город, построенный поверх собственных руин. Новые площади не уничтожают старые подземелья. Они лишь перекрывают их, иногда укрепляют, иногда делают менее зловещими. Нарциссизм не исчезает, он цивилизуется, усложняется, теряет свою тираническую простоту.
Сама идея «тотальной интерсубъективности» подозрительно похожа на последнюю маску нарциссизма. Ведь что это за мечта, как не желание устранить дистанцию, различие, трение? Что это, как не фантазия о таком отношении, где больше не будет нехватки, перевода, неудачи, риска быть отвергнутым? Но полное взаимопроникновение — это не победа над нарциссизмом, а его утончённая форма. Это желание, чтобы другой наконец перестал быть другим и стал безупречным продолжением моего внутреннего мира.
Когда надежда убивает
Наблюдаю, что многие люди, обманутые ложными иллюзиями скорой и неизбежной победы, жаждут непременного «справедливого возмездия» здесь и сейчас , а не сохранения жизней, даже жизней своих солдат. Каковы психологические причины […]
Сядь и подумай о женщинах.
«Принять себя» — не значит объявить свои слабости нормой и ничего с ними не делать. Это означает признать реальность о себе: свои склонности, ограничения, желания, страхи, характер.
Без этого любое «саморазвитие» превращается в борьбу с фантазийной версией себя. Человек пытается быть тем, кем он не является, и постоянно испытывает фрустрацию.
Принятие — это точка психологической адекватности:
я вижу, что во мне есть лень, амбиции, страх, агрессия, слабости, таланты, противоречия. Я не обязан этим гордиться или стыдиться и не обязан это оправдывать или восхищаться . Но я перестаю отрицать, что это есть.
И только после этого появляется возможность что-то менять. Потому что изменить можно лишь то, что осознано и признано.
Поэтому принятие себя — не капитуляция перед своими слабостями, а признание фактической конфигурации своей личности, с которой дальше можно работать.
Лучшая стратегия изменения — принять себя и не бодаться с собой понапрасну. А если и совершать насилие над собой, то делать это нежно и с обещанием доставить удовольствие, как компенсацию за изменения.
Ну и прежде чем принять себя, надо себя найти, а иначе вы рискуете принять за себя хрен знает кого.
Когда люди слишком боятся хаоса, они стараются ничего не менять, чтобы сохранить стабильность.
Но любая система со временем накапливает ошибки и проблемы. Если ничего не менять, делая изменения устраняющие ошибки, то они копятся.
В итоге система выглядит стабильной, но внутри нарастает напряжение. Когда ошибок становится слишком много, происходит резкий срыв — кризис или хаос, который мог бы не случиться, если бы изменения делали раньше и понемногу.
Не ходите на социопати….
Человек адекватного поведения всегда учитывает реакцию окружающих. Это не признак слабости, а важный механизм социальной адаптации. Люди — социальные существа: способность считывать ожидания, нормы и оценки группы исторически повышала шансы на выживание и сотрудничество. Полное равнодушие к тому, какое впечатление мы производим, встречается редко и обычно связано либо с тяжёлыми личностными нарушениями, либо с выраженной социальной изоляцией.
Поэтому популярные лозунги вроде «не обращай внимания на мнение окружающих» , «будь собой — мнение остальных не важно», полезны лишь как противоядие от чрезмерной тревожности и зависимости от чужой оценки. Но если довести этот принцип до абсолютного равнодушия, он перестаёт быть психологической свободой и превращается в социопатию.
Здоровая позиция лежит между этими крайностями. Человек не становится рабом чужих ожиданий, но и не игнорирует их полностью. Он учитывает мнение окружающих как данные, а не как приговор, соотнося их со своими ценностями, целями и ответственностью перед другими людьми. Такой баланс — между внутренней автономией и социальной чувствительностью — и отличает зрелую личность от как зависимой, так и антисоциальной.
8 марта мы обязаны женщинам Петрограда.
Первый National Woman’s Day в США прошёл 28 февраля 1909 года в Нью-Йорке;
– в 1910 году на социалистической женской конференции в Копенгагене решили учредить ежегодный Women’s Day, но без фиксированной даты;
– связь именно с 8 марта прочно закрепилась после женских выступлений в Петрограде в 1917 году.
В эпоху, когда тотальное равенство полов становится новым мировым религиозным культом бесполости, стоит обратить внимание на некоторые тренды этого настойчивого стремления.
Один и из них — это уверенность , что женское счастье все меньше связано с мужским членом и все больше с женской доминантностью, зачастую под флагом борьбы за права без обязанностей, хотя, как известно, каждое право автоматически влечет за собой ответственность за их реализацию. Например: право на управление автомобилем даётся не за красивые глаза, а за способность не разбить этот автомобиль о первое же дерево у дороги.
Если же права раздаются, как конфеты на школьном празднике, — каждому без разбора, независимо от того, умеет ли человек нести ответственность, — то впоследствии нас неизбежно ждёт трагикомедия с элементами фарса. Ведь любые отношения предполагают не только права, но и взаимную ответственность. И если один из партнёров не готов нести этот «освященный узами брака» груз, то крушение мечты о равноправии окажется столь же эпическим, как падение метеорита, уничтожившего динозавров. Таким образом тотальное равноправие наступит лишь с наступлением равнообязанностей, что невозможно в принципе, хотя бы из-за физиологических различий
Равенство прав — это не просто декларация, а следствие готовности взять на себя обязанности. Если вы не способны нести равную ответственность, то о каком равенстве прав вообще может идти речь?
И, быть может, пора не столько, требовать равных прав, сколько учиться нести ответственность за их реализацию. Возможно, именно в этом и заключается истинный путь к равноправию: не в борьбе за права, а в борьбе за способность быть ответственными за реализацию этих прав. И тогда, словно по волшебству, права сами найдут своего героя, потому, равноправие наступает лишь с наступлением равнообязанностей.
И помните, женские права без мужских обязанностей — праздник на ветер!
История с делом Джеффри Эпштейна вызвала гандиозно-тошнотворный резонанс на Западе. Но в обсуждениях часто смешиваются разные вещи: доказанные преступления, упоминания людей в документах, неподтверждённые доносы и слухи.
Но когда речь идёт о насилии над несовершеннолетними в других культурных или религиозных контекстах, среди исламистов , прогрессивная общественность молчит в розовую тряпочку . При этом в ряде стран до сих пор существуют практики ранних браков, с 8 лет. (И эти страны , кстати, активно поддерживают Иран)
По закону в Иране девушка может вступать в брак с 13 лет. Но с разрешения отца или суда это возможно и раньше — с 9 лунных лет, то есть примерно с 8 лет и 9 месяцев.
В самых свежих подтверждённых официальных данных, на которые ссылается спецдокладчик ООН, в Иране за 2021/22 год были зарегистрированы 26 974 брака девушек младше 15 .
Где вы борцы с педофилией ?
Ничуть не оправдывая , хочу напомнить, что помощницу Эпштейна, а не его самого, обвиняют в 4 эпизодов с 14 летними девушкам. Это следует из показаний этих 4 девушек. Никаких видео, фото и других документов не обнаружено.
Поэтому важна не истерика и не конспирология, а последовательность:
— факты вместо слухов
— результаты расследований вместо обвинений в интернете
— и одинаковая защита детей вне зависимости от того, кто и где нарушает закон. Но вся проблема в том, что педофилия, по Западным стандартам, узаконена исламистами. Но так как они «борцы за свободу», «за самоопределение», против имперского Запада, то им можно.
Нельзя быть против педофилии только тогда, когда это политически удобно или когда обвиняемые относятся к «чужому» лагерю. Насилие над детьми — одинаково недопустимо в любой стране, культуре, религии или социальной группе.
Есть мнение. Но мне оно нравится тем, что автор (и не он один) смешивают страну и управляющую компанию. Ираном управляет узурпировавшая власть фанатичная, религиозная группа, при поддержке спецслужб и КСИР, которые являются бенефициарами этой власти. Иран принадлежит КСИР во главе с айятолами.
Это ключевая ошибка автора, которую я постоянно вижу в информационном поле. Если бы писали не Иран, а «религиозные фанатики захватившие власть», то не было бы такой путаницы. Война идет не против страны Иран, а за ее будущее без религиозных фанатиков. Ответственность несут только те , кто добровольно поддерживают этот режим или его бенефициары.
«Многие, похоже, реально не понимают, почему Израиль так ополчился на Иран.
Ниже 10 ответов на это «почему»:
Как только Хомейни пришёл к власти во главе режима аятолл, он объявил Израиль «сатаной» и публично призвал к его уничтожению.
Это было больше 45 лет назад. «Мы все должны восстать и уничтожить Израиль», — Хомейни.
Иран создал и вырастил Хезболлу. Которая десятилетиями терроризирует Израиль, ведёт ракетные обстрелы, устраивает теракты, ответственна за гибель тысяч людей.
Ликвидированный глава Хезболлы Насралла и Хаменеи были большими друзьями.
Иран вырастил также и Хамас.
Ещё одних людоедов-террористов, всеми силами пытающихся уничтожить Израиль.
Многолетний лидер Хамас Хания тоже был другом Хаменеи.
И, кстати, пытался спрятаться от ликвидации (неудачно) именно в Тегеране.
Иран спонсирует воспитание в палестинских детях ненависти к Израилю и евреям.
С помощью Ирана там прямо с детского сада ребятню приучают, что любого израильтянина надо убивать при первой возможности.
Видео, кстати, снято задолго до 2023 года (смотреть в комментариях).
В 2010 году один из приближённых Хаменеи, Рахимиан, заявил, что иранское оружие сделает из Израиля «один большой Холокост».
На иранских ракетах нередко есть надписи на иврите «смерть Израилю» (смотреть в комментариях).
В 2013 году видный аятолла Аламолхода, член Ассамблеи экспертов, избирающей верховного правителя Ирана, заявил: «уничтожение Израиля — это идея исламской революции в Иране и одна из основ иранской государственности».
Вот так, без обидняков.
В 2015 году Хаменеи сам заявил, что «в течение следующих 25 лет Израиль должен перестать существовать».
После этого в Тегеране установили часы, ведущие обратный отсчёт времени, оставшегося до уничтожения Израиля.
В 2021 году парламент Ирана на полном серьёзе рассматривал законопроект, прямо обязывавший правительство страны уничтожить Израиль не позднее 2040 года.
Законопроект в итоге принят не был, но сам факт его создания и рассмотрения показателен.
Лозунг «Смерть Израилю!» в Иране скандируется на любом политическом мероприятии.
Даже если оно посвящено другим темам.
Такое скандирование – обычное дело в парламенте Ирана (видео под постом).
Таким образом, уничтожение Израиля – это официальная политика и официальная идеология Ирана. Которая заявляется открыто уже почти полвека.»
Ну если автор текста запрещает мне прощать людей и если он решил оплатить рекламу для показа текста, который влез в мою ленту, я не мог не ответить.
Прощение — не индульгенция обидчику, а прекращение собственных страданий.
Текст строится на скрытом допущении, что прощение означает подавление эмоций. Это логическая подмена. В психологии прощение определяется не как отрицание злости, а как уменьшение желания мести и враждебности.
Мате, на которого ссылается автор, не считается представителем доказательной медицины, и его идеи о связи подавленных эмоций с болезнями жестко критикуются специалистами за отсутствие научно доказанных подтверждений.
Между «осознанием гнева» и «оправданием гнева» есть важная разница. Психотерапия обычно рассматривает гнев как сигнал, но не как стратегию поведения.
В тексте используются расплывчатые формулировки: «психосоматические исследования показывают», «социальная психология показывает». Не указаны конкретные научные источники, исследования, выборки, методики, статистика.
«ЗАПРЕТ НА ПРОЩЕНИЕ: почему иногда злость — это здоровая реакция психики
Обсуждение новостей — это, зачастую, лишь обмен интерпретациями и верой, а не знанием. Реальность проходит через цепочку искажений — технологии, источники, восприятие мозга. Реальность, обработанная и искаженная ИИ, становится ещё больше проинтерпретированной.
В итоге получается ещё больший «испорченный телефон» (уже с пом ИИ) глобального масштаба
Гордиться своей национальностью или стыдиться её?
Эти два крайние состояния часто сосуществуют вместе.
Чтобы не исправлять прошлые ошибки, надо гордиться ими изо всех сил, выдавая их за достижения. Гордость — один из способов вытеснить стыд за ошибки и поражения.
Хвастовство будущим и гордость за вымышленное прошлое помогают примириться с постыдным настоящим.
Вечно воспроизводить историческую ложь — большое искусство. Для этого надо чувствовать себя глубоко униженным и глушить стыд непомерной гордостью. Националистическая интеллигенция многих стран с успехом это делает, создавая институты искаженной национальной памяти.
Мешает ли гордость развитию? Часто — да. Если всё время гордишься, кажется, что всё хорошо: идёшь правильным путём, менять ничего не надо, а тех, кто сомневается, можно не слушать. Да, гордость способна вдохновлять на новые свершения — но чаще старыми средствами и по старым шаблонам. Если сам образ действия ошибочен, гордость не исправляет ошибку, а консервирует её.
Может, пора перейти от парадигмы «гордость/стыд» к парадигме «эффективность/неэффективность»: не чем гордиться, а что работает; не кого стыдить, а что исправлять?
Нации возвышаются не от гордости и не от бесконечного самобичевания и раскаяния, а от способности признавать и исправлять ошибки.
Многие мои дискуссии со сторонниками морального решения политических конфликтов сводятся к одному и тому же: они ставят в центр тему справедливости и морали. Эту прекраснодушную идею им внушили леволиберальные идеалисты. Причём концепция справедливости у них всегда работает в пользу «угнетаемого меньшинства» и очень часто сопровождается агрессией.
Это не прагматичный взгляд на мир, а эмоциональная конструкция, которая заменяет анализ реальных сил и интересов. В результате такие люди не способны принимать решения, основанные на расчёте, — они готовы […]
«Некрофилы живут прошлым и никогда не живут будущим. Их чувства, по существу, сентиментальны, то есть они зависят от ощущений, которые они пережили вчера или думают, что они их пережили. Они холодны, держатся на дистанции и привержены «закону и порядку». Их ценности являются как раз противоположными тем, которые мы связываем с нормальной жизнью: не живое, а мертвое возбуждает и удовлетворяет их».
«Адольф Гитлер. Клинический случай некрофилии», Эрих Фромм. Фромм здесь описывает не «любовь к трупам», а особый психический тип — влечение к «мёртвому», застывшему, историческому прошлому. Когда страна начинает жить в […]
О полезных идиотах. Краткая характеристика.
Всегда носит белое пальто.
Хочет одновременно справедливости и мира.
Требует «остановить кровь» и тут же добавляет «но без компромиссов».
Мечтает о мире, где никто не уступил, но все почему-то согласились с ним.
Считает переговоры слабостью, но поражение — преступлением.
Хочет, чтобы враг признал вину, покаялся и исчез — желательно к пятнице, без побочных эффектов.
Не понимает цену мира, потому что считает её «торгом совестью», а цену справедливости — «неизбежными издержками».
Именно поэтому не получает ни мира, ни справедливости — только красивую правоту на фоне реальной статистики погибших.
Не способен ответить на острые вопросы, сразу возбуждается и начинает морализаторствовать и/или
оценивать личность оппонента. Ответы на эти вопросы крайне болезненные и могут разрушить привычную картину мира.
Всегда ведёт и чувствует себя, как жертва, и на основании этого считает себя в праве вести диалог крайне агрессивно.
Везде ищет иностранных агентов, зраду, купленных блогеров итд. и на основании этого чувствует свою правоту и доказывает ничтожность оппонента.
Своими утверждениями дает аргументы пропагандистам противоборствующей стороны, способствует сплочению в рядах противника.
Делает сильнее то, против чего борется. Помощь от таких этически безупречных, неравнодушных дураков с горячим сердцем только плодит потери той стороны, на которой он выступает.
Между собственной правотой и человеческими жертвами выбирает правоту, даже если это жертвы с той стороны, которую он «защищает», ему главное, чтобы он сам не стал реальной жертвой.
Путает эмоцию с аргументом: если больно — значит, прав.
Боится признать сложность, поэтому выбирает простую картинку с виноватыми перед ним.
Считает нюанс предательством, сомнение — слабостью, вопросы — провокацией.
Заменяет логику ритуалами: правильные слова важнее реальности.
Проверяет не содержание, а «кто сказал» и «к какой стае относится».
Видит мир как суд: все либо святые, либо подсудимые.
Вечно просит «доказательства», но принимает только те, что подтверждают веру.
Любит «чистые руки», но не любит смотреть на грязные последствия своих лозунгов.
Искренне уверен, что жестокость во имя добра — это просто «принципиальность».
Проигрыш объясняет предательством, победу — своей моральной высотой.
Те, кто не сольются в экстазе с ИИ, почувствуют себя лишними людьми и потеряют смысл жизни.
А те, кто сольются, будут впереди, но потеряют человеческий образ.
Те, кто не встроится в эту среду, рискует стать “лузерами” — не потому, что он хуже, а потому, что правила игры поменялись. А кто встроится слишком сильно, рискует растворить границы “я” и превратить личность в интерфейс — эффективный, но обезличенный ИИ.
В “рыночном” смысле человек нужен ровно, пока его труд даёт ценность дешевле/лучше альтернативы. Если ИИ делает часть умственного труда почти бесплатной, спрос на людей в этих задачах падает — и это не фантазия, это дело ближайшего будущего, о котором говорят эксперты. А с появлением дешевых роботов ситуация станет ещё более острой.
Раньше подавляли желания; теперь, ради приличия, подавляем даже названия желаний.
Когда ты не можешь честно сказать себе «я хочу власти / секса / признания / мести / денег / контроля», ты начинаешь говорить суррогатами: «я про границы», «я про энергию», «я про безопасность», «я про ценности», «меня триггерит». Не потому что это всегда ложь — а потому что так приличнее выглядеть и безопаснее ощущать себя.
Желание, которое нельзя назвать, нельзя и переработать: оно уходит в обходные каналы — в раздражительность, обесценивание, пассивную агрессию, морализаторство, “правильные” посты. Это и есть современная форма вытеснения: не «я не хочу», а «я даже не знаю, как это назвать, чтобы не быть плохим».
Ирония в том, что Тень от этого не уменьшается. Она просто становится немой — а немая Тень обычно действует без спроса.
Ложное убеждение редко ощущается как ложное — оно переживается как откровение, как внезапная ясность, как обретённая опора в мире неопределённости. Вера даёт чувство смысла, порядка и защищённости перед хаосом, и именно это внутреннее облегчение может быть принято за доказательство истинности. Когда человек чувствует, что «всё стало понятно», он склонен принять это за знак свыше, хотя часто это всего лишь психологическое снятие тревоги. Стремление к ясности и утешению способно превратиться в уверование, потому что душе важнее покой, чем проверка, а переживание полноты смысла легко подменяет собой вопрос о соответствии фактам.
Во-первых, это обобщение. Женщина сведена к механизму отражения: её чувство якобы полностью определяется внешним поведением мужчины. Игнорируются её ценности, темперамент, стиль привязанности, жизненный этап.
Во-вторых, подмена причины. Да, отношение партнёра влияет на чувство. Но любовь редко возникает и исчезает только по одной причине. В-третьих, скрытая манипуляция. Фраза удобна как инструмент контроля: «люби правильно — […]
