Previous Post:
Мир стошнило подавленной агрессией…. от удушья, вызванного годами вынужденной вежливости, дипломатических улыбок, обволакивающих лжи, подавленного раздражения и навязанной толерантности. Мы слишком долго верили, что терпение — универсальное лекарство. Что молчание — способ избежать конфликтов. Что под ковёр можно смести всё: исторические обиды, где они перегниют в удобрение позитивной мотивации, бытовую ярость, сексуальную фрустрацию, национальные травмы. Но плотина не бесконечна. Её держали моралью отмены, воспитанием через соцсети, банами, страхом быть «нетолерантным». И вот теперь — прорвало.Next Post:
Соучастникам праведного дурдома , твердо убежденными , что они на стороне правды и добра лестно считать себя «людьми с чистой совестью в белых одеждах», а они , зачастую, лишь пациенты с манией величия и полезные идиоты для того, против чего они мужественно борется.
Во время войны у многих людей возникает сильная потребность ощущать себя не просто гражданами или наблюдателями, а участниками борьбы добра со злом. Это создаёт ощущение моральной ясности: «мы жертвы, мы на стороне света, значит всё, что мы делаем или поддерживаем, оправдано».
Проблема начинается тогда, когда убеждённость в собственной правоте становится важнее критического мышления и человечности . Человек перестаёт задавать вопросы к действиям «своей» стороны, оправдывает любое нарушения международных принципов ведения войны , требует наказания всех несогласных и начинает делить людей исключительно на «своих» и «врагов». Возникает моральный максимализм: любое сомнение объявляется предательством, а компромисс — капитуляцией.
1
1