Когда боги покидают утопию, она тонет сама собой.
Боги выдают людям лицензии на смысл, пока миф работает, конструкция сияет. Когда боги уходят, свет гаснет — и утопия остаётся без-образной: без формы, без образа, без красоты.
На месте сакрального сразу проступает меркантильное и техническое. Вместо пророков приходят методологи, инженеры человеческих душ, вместо смысла — унылые регламенты, вместо «ради будущего» — ветхие заветы небывалого прошлого. Психологически — это момент падения идеализации: с идеологии снимается ореол, и мы видим не «нового человека», а старые желания, власть, насилие, страх ответственности.
Отсюда внезапно появляющаяся уродливость: не потому, что раньше её не было, а потому что раньше её оправдывал свет. Миф связывал разнородные элементы в образ, делал жертвы осмысленными и порядок — благородным. Без него остаётся звук пустых механизмов.
Красота утопии была эффектом подсветки; выключи её — и увидишь склад замшелых декораций.