|
«Адольф Гитлер. Клинический случай некрофилии», Эрих Фромм.
Фромм здесь описывает не «любовь к трупам», а особый психический тип — влечение к «мёртвому», застывшему, историческому прошлому.
Когда страна начинает жить в основном прошлым — мифологизированной историей, обидами, «утраченной великостью» — будущее перестаёт быть проектом и становится лишь реставрацией того, чего не было, того что представляется в фантазиях . Политика превращается в археологию. Вместо «как построить новое» , звучит «как вернуть небывалое прошлое».
Некрофильная установка проявляется в следующих убеждениях:
– культ прошлого важнее реальных людей
– границы на карте важнее жизней
– порядок ценится выше свободы
– «закон» важнее справедливости
– символы важнее живых людей
Такой тип мышления не сочувствует боли конкретного человека, он мыслит категориями территории, истории, судьбами народа. Человек становится функцией, статистикой, материалом.
Сентиментальность здесь парадоксальна: много пафоса о «священной памяти», но мало эмпатии к живым. Мёртвые используются как аргумент для новых жертв, живые — как ресурс для восстановления «исторической справедливости».
Фромм противопоставлял этому биофилию — ориентацию на жизнь:
– будущее как ценность
– развитие вместо реставрации
– сложность вместо упрощённых мифов
– человек как цель, а не средство
Когда общество массово сдвигается в сторону «некрофильной» ориентации, война становится не трагической случайностью, а логическим продолжением психической структуры. Власть становится сакральной, а ее несменяемость оправдывается внешними угрозами и «великой миссией ради блага…».
Это происходит потому, что разрушение легче, чем создание. Прошлое «проще» и «безопаснее», чем неопределённое будущее.
Но это большая ошибка, которая в конечном счете приводит к стратегическому проигрышу.
|
