Парадигмы безумия умирают не от критики. Они умирают от скуки
Сначала власть ведёт себя как мессия и пророк, потом как авторитарный клоун, потом как учитель, которому больше не верят даже доверчивые адепты. Сумасшествие держится на эффекте неожиданности и новизны: пока оно шокирует, пугает, нарушает правила. Но когда безумие становится хаотичной рутиной, даже его собственные жрецы начинают зевать и чахнуть. И в этот момент система начинает рушится — не потому что её победили, а потому что она перестала быть интересной даже самой себе и утратила способность к самопроизводству.