Парадокс состоит в том, что наступления мира многие политики боятся больше, чем продолжения войны.
У них одна надежда — на «чудо оружие», которое переломит ход войны (у пропаганды Гитлера в 1945 был точной такой же нарратив).
«Все хотят мира, но никто не хочет оказаться виноватым в его наступлении.»