Счастье — вещь странная, оно, возможно, самый искусный фетиш, придуманный человеком для оправдания своих усилий. Оно напоминает невидимую морковку, которую привязывают перед осликанцами, чтобы те неуклонно шли вперёд, пока сами не откинут натруженные поиском копыта.
Ну а для сомневающихся в такой оптимистической морковке спереди приготовлена ещё и пессимистическая морковка сзади. Если бы заранее знать цену счастья, можно было бы сослаться на отсутствие средств.
Счастье — не кукиш, его не следует показывать кому попало.
Если жить и верить в такое эфемерное понятие, как «необходимость счастья в жизни», что очевидно для большинства, то придётся и жить, как большинство, а большинство живёт не очень‑то счастливо. Счастье всегда где‑то рядом, но никогда в наших руках: в будущей зарплате, новой квартире или в чужих глазах, которые, как нам кажется, сделают нас счастливыми — даже в случае их трансплантации. Однако стоит приблизиться — оно отступает, превращаясь в тень обновлённых эго‑желаний.
Это ирония жизни: мы боимся умереть, так и не узнав, что такое симулякр счастья, созданный для того, чтобы мы не сошли с ума от скуки нашего ежедневного суетливого небытия. Если же попытаться освободить энергию, которую мы тратим на поиск счастья, то с её помощью можно увидеть бессмысленность такого поиска и стать чуть счастливее, чем наши соседи — в среднем по больнице.
При этом неплохо было бы принять гипотезу о том, что все наши успехи — заслуга иллюзии свободы воли, а неудачи — оправдание этой самой иллюзией, и что больше счастья даётся тому, у кого нет к нему маниакального стремления. Счастье, как неуловимый ковбой Джо, — оно там, где нас нет, а когда мы, наконец, с титанически напрасным трудом туда приходим, его уже и след простыл.
Каждый человек рождён для счастья, но не многим удаётся до него дожить…
И, как заметил один из мудрейших мудрецов, счастье приходит лишь к тем, кто давно перестал его искать. Но и это, конечно, всего лишь ещё одна ловушка.