Языковые войныЛюди — биокомпьютеры.Язык — программное обеспечение.Культура — интерфейс.Мифология — прошивка.Сознание — пользовательский режим.Бессознательное — ядро системы.Если на основе ПО сообщество биокомпьютеров действует неэффективно — оно становится уязвимым. Его вытесняют, поглощают или абсорбируют другие сообщества более адаптивной и эффективные сборки.Битвы за языки и культуры происходят не на полях сражений, а на семантических полях смыслов — способных генерировать высококонкурентные материальные и духовные ценности.Те, кто контролирует язык, во многом контролирует мышление, а через мышление — поведение, образование, право, экономику и даже готовность людей жертвовать собой ради «общих великих целей». Поэтому “языковые войны” — это войны за названия, рамки, интерпретации, нормы и символы. Не “что произошло?”, а “как это назвать?”. Не “что делать?”, а “что считать допустимым, а что нет?”.“Более адаптивная сборка” — это сообщество, у которого язык и культура лучше помогают:передавать новые знания и навыки,отличать реальность от мифа,координировать людей,создавать доверие,производить смыслы, технологии, институты и ценности.Если язык засорён ложными категориями, табу, историческими мифами, магическим мышлением или самообманом, общество начинает хуже понимать реальность и хуже действовать.Понятно, что это метафора. Люди, конечно, не только биокомпьютеры с языковой прошивкой. Историю делают не только язык и смыслы, но и демография, география, ресурсы, случайные события. Язык — не всё, но это один из главных рычагов власти.Исторические примеры.Турция Ататюрка. В 1928 году арабскую графику заменили латиницей; Britannica связывает этот шаг и с цивилизационным разворотом на Запад, и с ростом грамотности. Это уже сознательная перепрошивка культуры сверху.Реформация. Перевод Библии Лютером на немецкий ослабил монополию церковного посредника; стандартный High German вырос на базе диалекта его перевода, а сам перевод сильно повлиял на письменный немецкий. Это война за право самому читать и толковать истину. -

Языковые войныЛюди — биокомпьютеры.Язык — программное обеспечение.Культура — интерфейс.Мифология — прошивка.Сознание — пользовательский режим.Бессознательное — ядро системы.Если на основе ПО сообщество биокомпьютеров действует неэффективно — оно становится уязвимым. Его вытесняют, поглощают или абсорбируют другие сообщества более адаптивной и эффективные сборки.Битвы за языки и культуры происходят не на полях сражений, а на семантических полях смыслов — способных генерировать высококонкурентные материальные и духовные ценности.Те, кто контролирует язык, во многом контролирует мышление, а через мышление — поведение, образование, право, экономику и даже готовность людей жертвовать собой ради «общих великих целей». Поэтому “языковые войны” — это войны за названия, рамки, интерпретации, нормы и символы. Не “что произошло?”, а “как это назвать?”. Не “что делать?”, а “что считать допустимым, а что нет?”.“Более адаптивная сборка” — это сообщество, у которого язык и культура лучше помогают:передавать новые знания и навыки,отличать реальность от мифа,координировать людей,создавать доверие,производить смыслы, технологии, институты и ценности.Если язык засорён ложными категориями, табу, историческими мифами, магическим мышлением или самообманом, общество начинает хуже понимать реальность и хуже действовать.Понятно, что это метафора. Люди, конечно, не только биокомпьютеры с языковой прошивкой. Историю делают не только язык и смыслы, но и демография, география, ресурсы, случайные события. Язык — не всё, но это один из главных рычагов власти.Исторические примеры.Турция Ататюрка. В 1928 году арабскую графику заменили латиницей; Britannica связывает этот шаг и с цивилизационным разворотом на Запад, и с ростом грамотности. Это уже сознательная перепрошивка культуры сверху.Реформация. Перевод Библии Лютером на немецкий ослабил монополию церковного посредника; стандартный High German вырос на базе диалекта его перевода, а сам перевод сильно повлиял на письменный немецкий. Это война за право самому читать и толковать истину.