ПОЧЕМУ ПСИХОТЕРАПЕВТЫ ПРЕУВЕЛИЧИВАЮТ ЗНАЧЕНИЕ ДЕТСКИХ ТРАВМ
Психо-лингво-диагностика власти
В наступившую эпоху постправды правда легко подменяется трудно диагностируемой ложью.
Государство не только сообщает факты. Оно присваивает им выгодные названия. А тот, кто определяет название события, во многом определяет и его восприятие.
Власть искажает язык не просто для сокрытия правды. Она меняет причинно-следственные связи, распределение ответственности и моральную оценку происходящего. Насилие превращается в «меру», запрет в «регулирование», сокращение в «оптимизацию», застой в «стабильность», провал в «возникшие сложности».
Факт формально остаётся, но становится политически и морально неузнаваемым.
Устройство государства можно читать по устойчивым особенностям его официальной речи.
Эвфемизация. Чем болезненнее решение, тем мягче его название. Эвфемизм власти обезболивает не пострадавшего, а наблюдателя.
Страдательный залог и безличность. «Было принято решение», «допущены нарушения», «возникли сложности». Событие произошло, но действующего лица нет. Решение словно приняло само себя. Страдательный залог становится грамматическим убежищем от ответственности.
Номинализация. Не «ведомство запретило», а «введено ограничение». Не «чиновники переселили людей», а «осуществлено переселение». Глагол превращается в существительное, действие в процесс, а ответственный человек в туман. В критическом дискурс-анализе пассивизация и номинализация рассматриваются именно как способы скрывать действующее лицо и размывать ответственность.
Коллективная безответственность. «Компетентными органами», «по итогам совещания», «принято коллегиально». Чем шире коллективный субъект, тем труднее найти человека, который лично принимал решение и должен за него отвечать.
Милитаристские метафоры. «Фронт», «битва», «мобилизация», «враги», «ударный труд». Любая проблема превращается в войну, критика в неповиновение, а гражданин в бойца или государственный ресурс. Исследования показывают, что военные метафоры способны мобилизовать людей, но одновременно сужают пространство возможных решений до победы, поражения, наступления и подчинения.
Юрканцелярит. Бесконечные ссылки на документы, существительные вместо глаголов, неопределённые понятия, исключения из исключений. Такой язык не просто трудно читать. Он делает решения труднопроверяемыми и практически необжалуемыми. Закон превращается из правила в лабиринт.
Морализация и сакрализация. «Традиции», «национальная память», «историческая судьба», «духовные основы». Текущие политические решения переносятся из области обсуждения в область веры. Несогласие становится не другой позицией, а моральным дефектом, предательством или святотатством.
Популистское упрощение. «Народ» против «врагов», «патриоты» против «предателей», «честные люди» против «продажных элит». Сложное общество сводится к двум однородным лагерям. Политолог Кас Мудде определял популизм через подобное разделение общества на «чистый народ» и «коррумпированную элиту».( плохих бояр при хорошем царе)
Мыслепрекращающие формулы. «Сейчас не время задавать вопросы», «другого пути нет», «всем всё понятно», «такова историческая необходимость». Это не аргументы, а семантические дорожные знаки «Думать запрещено». Роберт Лифтон называл подобные выражения мыслепрекращающими клише, которые сворачивают сложные вопросы до короткой и окончательной формулы.
Статистическая анестезия. Вместо людей появляются проценты, вместо последствий показатели, вместо бедности «динамика доходов». Цифра может быть формально верной, но вводить в заблуждение выбором базы сравнения, среднего значения или удобного периода.
Временная неопределённость. «В установленном порядке», «в обозримой перспективе», «работа ведётся», «вопрос находится на контроле». Будущее обещается без даты, а провал растворяется в бесконечном процессе.
Но самый важный показатель это асимметрия ответственности.
Когда власть сообщает об успехах, она использует активный залог: «мы построили», «мы добились», «мы защитили».
Когда речь идёт о последствиях, субъект исчезает: «цены выросли», «были допущены ошибки», «произошли потери», «возникли трудности».
Враги всегда действуют активно. Власть при неприятных событиях преимущественно присутствует в страдательном залоге.
Чем чаще официальный язык скрывает, кто именно что сделал, кому и на каком основании, тем более безответственно государство.
Уверенность говорит прежде всего об уверенности. Не о правоте.
🧠 Как мы выбираем экспертов и почему так легко ошибаемся
Простые правила, с помощью которых мы принимаем решения в условиях недостатка информации, называются эвристиками.
Сами по себе эвристики полезны. Герд Гигеренцер показывал, что в условиях неопределенности они позволяют быстро принимать вполне разумные решения. Проблема начинается тогда, когда косвенный признак принимается за доказательство.
Допустим, мы решаем, стоит ли идти на тренинг к конкретному специалисту. Мы почти никогда не знаем его реальной профессиональной кухни. Обычно нам доступны сайт, социальные сети, фотографии, видео, отзывы, регалии и то, что специалист сам решил о себе рассказать.
Поэтому мозг использует короткие пути.
💪 Уверенность
Нам кажется естественным: если человек говорит уверенно, значит, знает, о чем говорит.
Но уверенность и компетентность далеко не одно и то же.
Человек может быть абсолютно уверен и совершенно неправ. Исследования Дэвида Даннинга и Джастина Крюгера показали, что недостаток компетентности иногда мешает человеку адекватно оценивать собственные знания.
И наоборот, настоящий специалист часто говорит осторожно: «Скорее всего», «По имеющимся данным», «Есть несколько объяснений».
Для неспециалиста такая осторожность иногда выглядит слабее, чем безапелляционность шарлатана.
Уверенность говорит прежде всего об уверенности. Не о правоте.
🦁 Внешность и эффект ореола
Высокий рост, спортивная фигура, низкий голос, дорогой костюм и уверенная манера держаться легко превращаются в нашем восприятии в признаки компетентности.
Здесь работает «эффект ореола», описанный Эдвардом Торндайком. Одно заметное качество человека влияет на оценку остальных.
Красивый кажется умнее, уверенный компетентнее, успешно выглядящий успешнее.
Но внешность ничего не сообщает об эффективности тренинга.
😎 Человек может выглядеть победителем просто потому, что хорошо умеет выглядеть победителем.
🎤 Отточенная речь
Нассим Николас Талеб писал о нашей любви к убедительным историям и называл это нарративной ошибкой.
После события очень легко объяснить, почему произошел кризис, развалилась компания, победил политик или распался брак.
Когда история звучит логично, возникает ощущение, что рассказчик действительно понимает происходящее.
Но объяснить прошлое намного легче, чем предсказать будущее.
С тренерами происходит то же самое.
Если человек складно объясняет, почему вы несчастны или неуверенны в себе, это еще не означает, что он способен изменить ваше состояние.
Красивое объяснение проблемы и способность ее решить являются разными компетенциями.
👢 Ореол мастерства
Прекрасный оратор автоматически кажется прекрасным преподавателем ораторского искусства.
Успешный предприниматель кажется хорошим бизнес-тренером.
Но умение что-то делать и умение научить этому другого человека не одно и то же.
Это близко к ошибке, которую Рольф Добелли популяризировал под названием «иллюзия тела пловца».
Мы видим прекрасные тела профессиональных пловцов и решаем, что их создало плавание. Хотя частично причинность работает наоборот: люди с подходящими физическими данными чаще становятся успешными пловцами.
Поэтому успешный человек не обязательно знает, как сделать успешным вас.
🏊♂️ Иногда он оказался наверху благодаря качествам, которые вообще невозможно передать на двухдневном тренинге.
🪄 Магическое заражение
Нам хочется верить, что, находясь рядом с сильным, богатым или харизматичным человеком, мы каким-то образом приобретем часть его качеств.
Поэтому продается не только программа тренинга. Продается образ самого тренера и надежда приблизиться к его успеху.
Человек покупает не столько технологию изменения, сколько возможность психологически «заразиться» успехом.
🌍 Бренд имени
Иностранная фамилия, американский диплом или загадочная аббревиатура после фамилии способны автоматически повысить воспринимаемую экспертность.
Но иностранное происхождение ничего не гарантирует. Шарлатаны существуют в любой стране.
Иногда сначала создается бренд эксперта, а уже потом под него подбирается содержание.
⭐ Известность
Еще одна эвристика звучит примерно так:
«Если он настолько известен, наверное, он действительно специалист».
Роберт Чалдини исследовал влияние авторитета и социального доказательства на наши решения.
Миллион подписчиков, телевизионные эфиры и известные клиенты создают сильное ощущение надежности.
Но популярность измеряет популярность, а не истинность.
Мавроди был чрезвычайно известен. Это не превращало финансовую пирамиду в надежную инвестицию.
📺 Медийность может быть результатом профессионализма, а может быть результатом хорошего маркетинга. Сама по себе она ничего не доказывает.
🧠 Почему мозг снова и снова попадается
Даниэль Канеман и Амос Тверски показали, насколько часто человек заменяет сложный вопрос более простым, даже не замечая этого.
Вместо вопроса:
«Насколько эффективна методика этого специалиста и чем это подтверждено?»
Мы фактически отвечаем на другие:
«Он мне нравится?»
«Уверенно говорит?»
«Красиво объясняет?»
«Известен?»
И получаем ощущение, будто тщательно оценили профессионализм.
🎯 Поэтому при выборе психолога, тренера, врача или консультанта полезнее смотреть на более скучные вещи.
Какие существуют доказательства эффективности метода?
Есть ли независимые исследования?
Можно ли проверить квалификацию?
Где заканчиваются факты и начинаются рекламные заявления?
Признает ли эксперт ограничения своего метода?
Способен ли сказать: «Я этого не знаю»?
🔎 И главный вопрос:
Что останется от экспертности человека, если убрать красивую упаковку и маркетинг?
Вот это и стоит оценивать.
Все остальное может оказаться хорошо поставленным спектаклем, что мы зачастую и наблюдаем, особенно в политике.
© Наша Психология
В основе значительной части работ по поведенческой экономике лежит изучение склонности людей полагаться на упрощенные схемы мышления и элементарный здравый смысл.
И хотя в большинстве случаев эвристика работает достаточно хорошо, в некоторых контекстах она вызывает систематические ошибки в суждении и объяснении причин происходящего.
🤔 Для наc особый интерес представляет то, как специалисты по поведенческой экономике объясняют существующую в нашем сознании тенденцию к сохранению устойчивых ложных убеждений. Почему, например, гораздо больше половины респондентов относят себя к верхней половине любого распределения талантов? И почему многие из нас – вопреки убедительным доказательствам обратного – преуменьшают роль удачи? Одно из правдоподобных объяснений, на мой взгляд, состоит в том, что людям с более реалистичными представлениями о мере своего таланта и значимости удачи бывает труднее мобилизовать волю для преодоления несметного числа препятствий, лежащих на пути каждого из нас к жизненному успеху.
🚗 Экономист Пол Самуэльсон однажды сказал: «Не стоит недооценивать готовность человека поверить в то, что льстит его самолюбию». Хотя Самуэльсон не специализировался на поведенческой экономике, он ясно осознавал, что самооценка людей зачастую бывает выше уровня, диктуемого объективными фактами. Например, более 90 % автомобилистов считают, что их мастерство водителя – выше среднего. Тот же уровень самооценки показывали свыше 80 % опрошенных водителей, находившихся на излечении после автомобильных аварий, многие из которых были, несомненно, результатом их собственных ошибочных действий.
📊 Разумеется, в ряде случаев большинству людей свойствен некий признак, по которому они оказываются в группе, превышающей средний уровень для данной популяции. Например, если среди нас есть небольшое число людей, потерявших одну или обе ноги, и нет людей с тремя ногами, то в любой популяции число ног на одного человека в среднем будет чуть меньше двух. Так что у большинства людей и вправду «больше ног, чем в среднем на душу населения».
🧮 Однако трудно представить, как мы можем определить (и тем более вычислить) количественную меру среднего умения водить автомобиль. Поэтому, называя себя «водителями выше среднего уровня», респонденты, скорее всего, имели в виду, что они «более искусны, чем средний водитель». Разумеется, для водителей вместе взятых подобное невозможно, поскольку математически в верхней половине любого распределения может находиться лишь половина его участников.
🎓 Можно привести множество примеров наших ложных представлений о том, сколь высоки наши достижения. Например, среди профессоров одного из университетов к числу 25 % лучших преподавателей отнесли себя почти 70 % опрошенных. В ходе другого опроса выяснилось, что 87 % студентов элитной программы MBA полагали, что по итогам успеваемости они принадлежат к верхней половине своего учебного коллектива.
🪞 Эту закономерность называют «эффектом Лейк-Уобегона», по названию выдуманного Гаррисоном Кейлором городка Лейк-Уобегона в Миннесоте, где «все дети – выше среднего уровня». Как правило, данный эффект больше касается свойств или характеристик, слабо поддающихся объективной оценке (таких, как способность к вождению автомобиля). В одном опросе лишь 2 % учеников старших классов признали, что их лидерские способности – ниже среднего, и практически все оценили выше среднего свои способности ладить с людьми.
🍀 Столь же распространены в обществе и ложные представления о факторе везения. Иногда люди, выигравшие в лотерею, подробно рассказывают о том, как их личные умения и наития помогли им выбрать счастливые номера. В статье 1991 года Чарльз Клотфельтер и Филип Кук дали описание популярных сонников, советующих читателям выбирать лотерейные номера на основе приснившихся сюжетов. Одна из таких книжек, «Пять счастливых звезд принца Али», купленная близ Гарвард-ярда, рекомендовала ставить на следующие номера: если вам снятся яблоки, то номер 416; если жуки, то 305; если могилы, то 999; если священники, то 001, и т. п.
🎲 Тем не менее всякий, кому знакомы генераторы случайных чисел (определяющие «счастливые» лотерейные номера), понимает, что все попытки предсказать эти числа – совершенно напрасны. Заданные алгоритмы призваны обеспечить равную вероятность появления любых арифметических чисел. Однако многие продолжают верить, что обладают способностями, позволяющими им выбрать «правильный» номер.
📖 По материалам книги Роберта Фрэнка «Успех и удача. Фактор везения и миф меритократии».
Практический вывод здесь довольно простой: не надо стремиться к «объективной самооценке» любой ценой. Полезнее научиться отличать конструктивную иллюзию от опасного самообмана.
🧠 Проверяйте себя там, где возможна проверка. Не «я хороший водитель», а сколько у меня аварий, штрафов, опасных ситуаций, как я прохожу объективные тесты.
📊 Сравнивайте не себя с абстрактным «средним человеком», а свои результаты во времени. Лучше ли я принимаю решения, зарабатываю, учусь, общаюсь, чем год назад?
🎯 Разделяйте уверенность и компетентность. Уверенность помогает действовать, но сама по себе ничего не доказывает.
🍀 Учитывайте удачу. После успеха спрашивайте себя: что здесь зависело от меня, а что было стечением обстоятельств? Это защищает от иллюзии собственного всемогущества.
⚠️ После неудачи делайте обратное. Не всё объясняйте собственной несостоятельностью. Иногда действительно не повезло.
👥 Ищите обратную связь не у тех, кто вас любит или боится, а у тех, кто способен честно указать на ошибку.
🔍 Особенно подозрительно относитесь к убеждениям, которые одновременно приятны, повышают самооценку и не требуют проверки.
💰 Чем выше цена ошибки, тем меньше следует доверять интуитивной самооценке. В инвестициях, бизнесе, здоровье и выборе людей нужна внешняя проверка реальностью.
🎲 Не путайте хороший результат с хорошим решением. Плохое решение иногда заканчивается удачно, а хорошее неудачно. Оценивать нужно не только результат, но и качество процесса принятия решения.
🪞 И главное: небольшая переоценка себя иногда помогает действовать. Большая переоценка мешает учиться. Поэтому полезная самооценка это не «я лучше большинства», а «я могу ошибаться, но способен проверить себя и скорректировать курс».
@Наша Психология
Подготовил Владислав Божедай
«Никто не может тебя обидеть, ты обижаешься сам».
Удобная формула. Особенно для того, кто только что сказал гадость.
В ней есть доля правды. Одна и та же фраза одного ранит, другого рассмешит, третий её даже не заметит. Между чужим поступком и нашей реакцией всегда находится наша психика: опыт, ожидания, страхи, самооценка.
Обида это подавленная до поры до времени, не выраженная злость.
И действительно, иногда стоит разбираться прежде всего не с обидчиком, а со своей реакцией. Более того, обида это часто саморазрушающий способ снять с себя ответственность за свою неудачную жизнь.
Но здесь часто происходит удобная подмена.
Из того, что я отвечаю за свою реакцию, вовсе не следует, что другой не отвечает за своё поведение.
Мои чувства возникают во мне. Но твоё поведение совершаешь ты.
Получается прекрасная психологическая бухгалтерия: удовольствие от агрессии получает один, а расходы по её переработке полностью записываются на другого.
Зрелость не в том, чтобы никогда не обижаться. Зрелость в способности различать, где я сам произвёл свою обиду, а где чужое поведение действительно требует моей реакции.
Я отвечаю за то, что делаю со своими чувствами. Ты отвечаешь за то, что делаешь со мной.
А человек, который после каждой пассивной агрессии читает вам лекцию о внутреннем локусе контроля, это просто хам, освоивший психологическую терминологию
Чем слаще и категоричнее мудрость в ленте, тем больше подозрение, что сахаром присыпали агрессию.
«Просто будь собой».
«Отпусти прошлое и живи настоящим».
«Всё происходит не просто так».
«Вселенная всегда даёт нам то, что нужно».
«Если человек твой, он никуда не уйдёт».
«Твоё от тебя не уйдёт».
«Никто не приходит в нашу жизнь просто так».
«Если дверь закрылась, значит, откроется другая».
ИТД
Психологически это может работать как социально приемлемая форма пассивной агрессии. Вместо «вы меня бесите одним своим существованием » появляется «просто исключайте токсичных людей из своей жизни». Вместо «я лучше вас» появляется «осознанные люди давно поняли». Вместо желания наказать появляется «Вселенная сама расставит всё по местам».
Чем меньше человек способен выдерживать противоречивость мира, тем сильнее его желание свести модель мира к нескольким красивым формулам. Добро и зло, свои и токсичные, правильные и неправильные, осознанные и непросветлённые.
Сладость здесь смягчает агрессию, а категоричность маскирует тревогу перед неопределённостью.
Часто карамельная категоричность означает всего лишь любовь к банальностям, потребность в определенности или привычку мыслить лозунгами.
О таких людях можно сказать:«Психологические вампиры сосут энергию в основном у психологически незрелых»
Почему после плохого сна мир действительно кажется опаснее
Мы привыкли думать, что недосып — это просто усталость, раздражительность и плохая концентрация. Но исследования показывают более интересную вещь: недостаток сна способен менять сам способ, которым мозг оценивает угрозу. В […]
В эпоху, когда тотальное равенство полов постепенно превращается в новый мировой культ обязанностей белых цисгендерных мужчин , возникает странная подмена: равенство прав всё чаще пытаются понимать как отсутствие значимых различий между мужчинами и женщинами. Хотя одно совершенно не следует из другого.
Мужчина и женщина имеют равное человеческое достоинство и равные гражданские права, оставаясь при этом биологически разными существами с не полностью симметричными возможностями, рисками и обязанностями.
И здесь начинается самое интересное.
Один из заметных трендов — уверенность, что женское счастье всё меньше связано с мужчиной и всё больше — с женской автономией и/или женского патриархата , в лице радикального феминизма .Проблема начинается там, где под флагом борьбы за равноправие возникает соблазн получить права без симметричных обязанностей, ответственности не не платя за их реализацию адекватную цену.
Современная культура охотно говорит о правах и значительно меньше — о цене их реализации и способности нести за них ответственность Кто будет платить за эти попав. Чем?
Если это убудут делать не те, кто добивается прав, то эти права автоматически превращается из свободы в привилегию.
«Право немыслимо без обязанности».
Иначе говоря: «Равенство прав — это не просто декларация, это следствие готовности взять на себя обязанности».
Право управлять автомобилем даётся не за красивые глаза и не означает право врезаться в первое дерево. Оно предполагает способность управлять машиной и отвечать за последствия своего управления. .
Поэтому лозунг «равные права» гораздо проще лозунга «равная ответственность». Тотальное равноправие возможно только вместе с равноответственностью и равно обязанностью — но буквально одинаковых обязанностей между полами не будет уже хотя бы потому, что сама биология распределила часть этих обязанностей несимметрично.
«Равноправие наступает лишь с наступлением равнообязанностей»
Причём абсолютных «равнообязанностей» между мужчиной и женщиной всё равно не получится. Беременность нельзя поделить пополам. Роды нельзя провести по очереди. Физические возможности в среднем различаются. Даже риски сексуального и репродуктивного поведения для двух полов биологически не полностью симметричны.
Следовательно, зрелое равноправие — это не механическое 50/50 во всём и тем более не отрицание различий.
Это система, в которой равенство достоинства и прав сочетается со справедливым распределением неизбежно неравных обязанностей.
Поэтому, возможно, прежде чем требовать равных прав во всём, надо иметь возможность нести равную ответственность.
Главный вопрос современного равноправия звучит уже не «какие ещё права мне должны предоставить?», а гораздо менее приятный: какую ответственность я готов принять за реализацию этих прав?
P.S. Речь не о фундаментальных правах человека, которые безусловны, а о правах и полномочиях в отношениях — семейных, социальных, экономических, профессиональных , где свобода предполагает ответственность за последствия.
Владислав Божедай
Наша Психология
Чем слаще и категоричнее мудрость в ленте, тем больше подозрение, что сахаром присыпали агрессию.
«Просто будь собой».
«Отпусти прошлое и живи настоящим».
«Всё происходит не просто так».
«Вселенная всегда даёт нам то, что нужно».
«Если человек твой, он никуда не уйдёт».
«Твоё от тебя не уйдёт».
«Никто не приходит в нашу жизнь просто так».
«Если дверь закрылась, значит, откроется другая».
ИТД
Психологически это может работать как социально приемлемая форма пассивной агрессии. Вместо «вы меня бесите одним своим существованием » появляется «просто исключайте токсичных людей из своей жизни». Вместо «я лучше вас» появляется «осознанные люди давно поняли». Вместо желания наказать появляется «Вселенная сама расставит всё по местам».
Чем меньше человек способен выдерживать противоречивость мира, тем сильнее его желание свести модель мира к нескольким красивым формулам. Добро и зло, свои и токсичные, правильные и неправильные, осознанные и непросветлённые.
Сладость здесь смягчает агрессию, а категоричность маскирует тревогу перед неопределённостью.
Часто карамельная категоричность означает всего лишь любовь к банальностям, потребность в определенности или привычку мыслить лозунгами.
О таких людях можно сказать:«Психологические вампиры сосут энергию в основном у психологически незрелых»
Любимое заклинание инфоцыган: «Будь собой!»
После всех этих бесконечных призывов к аутентичности хочется добавить небольшое уточнение: прежде чем побыть собой, неплохо бы понять, сколько это стоит. 💰
Можно быть собой и говорить людям всё, что думаешь. Цена может оказаться в разрушенных отношениях. 💔
Можно быть собой и следовать каждому своему импульсу. Цена обнаружится в банковском приложении, в потере близких, в предынфарктном состоянии от аутентичной привычки курить. 💸⚖️
Можно быть собой и никогда не терпеть того, что тебе не нравится. Правда, однажды выяснится, что ответная реакция окружающих такая, что они тоже решили быть собой и больше не собираются терпеть твоё ‘«собой». 👋
Многие слишком буквально поняли идею аутентичности. Выпустили на свободу своё внутреннее животное, туповато-эгоистичное «я», и назвали следование сиюминутным желаниям самореализацией. 🐒
Им так хочется сказать: «Побудьте немного собой, а я вызову санитаров».
Зрелость начинается там, где человек способен не только спросить себя «чего я хочу?» и сделать это , но и просчитать последствия при этом. 🧮
Так что будьте собой. Только сначала спросите цену. И убедитесь, что готовы её заплатить. 💰😉
Сознание как машина самосбывающихся пророчеств 🧠🔮
А что, если значительная часть того, что мы называем реальностью, первично существует в виде наших ожиданий? 🤔
Мы ждём определённого поведения от людей и невольно провоцируем его. Ждём неудачи и заранее ведём себя так, чтобы увеличить её вероятность. Ждём успеха и замечаем возможности, которые в другом состоянии прошли бы мимо. А потом смотрим на результат и говорим: «Ну вот, я же знал». 😏
Получается довольно хитрая конструкция: Ожидатель создаёт ожидание, ожидание влияет на восприятие и поведение, поведение меняет реальность, а изменившаяся реальность подтверждает правоту Ожидателя. Круг замкнулся. 🔄
Поэтому вопрос не в том, можно ли вообще избавиться от ожиданий. Мозг без прогнозов работать просто не умеет. 🧠 Вопрос в другом: можно ли перестать принимать собственные прогнозы как абсолютно точную модель мира?
Если ожидание перестаёт быть истиной и становится всего лишь гипотезой, Ожидатель теряет власть полную власть. 🧐
Поэтому девиз «будь в мире сём, но не будь от мира сего» можно интерпретировать как : участвуй в создании собственной картине мира, но иногда вспоминай, что это всё-таки картина.
Как эмоциональность вытеснила рациональность и создала эпоху постправды
Исследование миллионов текстов за период с 1850 по 2019 год обнаружило любопытный культурно-языковой разворот.
До 1980-х язык становился всё более рациональным: чаще использовались слова, связанные с фактами, анализом, выводами и объективностью, а эмоциональная лексика постепенно отступала. Одновременно коллективное «мы» встречалось чаще, чем индивидуалистическое «я».
Примерно с 1980-х тенденция развернулась. Эмоциональная лексика начала усиливаться, рациональная — отступать, а язык становился всё более индивидуалистическим.
После 2007 года этот сдвиг заметно ускорился — примерно тогда же, когда социальные сети превратились в массовое явление.
Но психологически здесь происходит не просто замена одних слов другими.
Человек вообще принимает решения не только разумом. Огромную роль играют быстрые автоматические процессы — то, что Канеман называл Системой 1. Она реагирует мгновенно: нравится — не нравится, свой — чужой, опасно — безопасно.
Когда информационная среда перегружена, тревожна и требует постоянных быстрых реакций, этот режим мышления получает преимущество.
Работает эвристика аффекта: если информация вызывает сильное чувство, она начинает казаться более важной, а иногда и более правдоподобной.
Работает мотивированное мышление: мы не столько выясняем, что истинно, сколько ищем аргументы в пользу того, во что нам хочется верить.
Работает подтверждающее искажение: факты, совпадающие с нашими взглядами, принимаются легче, а противоречащие им подвергаются гораздо более строгой проверке.
Добавим сюда групповую идентичность. Убеждение становится не просто мнением, а частью ответа на вопросы «кто я?» и «с кем я?». После этого признать ошибку означает уже не просто изменить точку зрения — иногда это воспринимается как угроза собственной идентичности и принадлежности к группе.
Социальные сети прекрасно усиливают эти механизмы. Возмущение, страх, чувство несправедливости и моральное негодование распространяются быстрее спокойного анализа. Алгоритму не обязательно знать, истинно ли сообщение. Ему достаточно видеть, насколько активно люди на него реагируют.
Так возникает культура постправды.
Это не означает, что люди перестали знать факты. Проблема глубже: сами факты всё чаще оцениваются через уже возникшее чувство.
Сначала человек чувствует, кто прав.
Потом ищет аргументы.
Сначала выбирает лагерь.
Потом формирует объяснение.
Сначала возникает эмоциональная реакция.
Потом — её рационализация.
Поэтому постправда — это не отсутствие правды. Это ситуация, когда психологическая убедительность оказывается сильнее фактической достоверности.
Конечно, рост эмоциональной лексики сам по себе не доказывает, что человечество стало глупее или иррациональнее. Но он может отражать важный культурный сдвиг:
от «что произошло?» — к «что я по этому поводу чувствую?»;
от проверки убеждений — к их защите;
от аргумента — к идентичности.
И, пожалуй, один из главных признаков эпохи постправды возникает тогда, когда человек говорит:
«Я это чувствую» — и считает, что тем самым уже что-то доказал.
Источник: Iliev et al., «The rise and fall of rationality in language», PNAS, 2022.
Гештальт на оба ваши дома…
Есть забавная ловушка в популярном понимании гештальта.
Если желание возникло, значит оно «моё». Если оно моё, его надо признать. А если признал, то почему бы не реализовать?
Так обычный соблазн получает психологическое алиби.
Не нахамил, а проявил здоровую агрессию.
Не напился, а слышал зов потребности расслабиться.
Не сдержался? Зато был аутентичен.
Хотя в «нормальной» гештальт-терапии между «я это хочу» и «я это делаю» лежит взрослая способность выбирать.
Желание действительно является частью тебя. Но такой же частью тебя являются последствия, ответственность, договорённости и способность сказать собственному импульсу: «Я тебя вижу. Но сегодня ты никуда не идёшь».
А «дикий гештальт» начинается там, где принятие себя незаметно превращается в индульгенцию, вместо понимания того, что соблазн давно был органичной частью личности.
МОЗГ НЕ ЗАПИСЫВАЕТ ЖИЗНЬ. ОН МОНТИРУЕТ ИЗ НЕЁ СЕРИАЛ
Нам кажется, что мы сначала видим происходящее, а потом его осмысливаем. Нейронаука предлагает менее лестную версию: мозг сразу сокращает материал, делит его на сцены, назначает героев и связывает события причинностью.
В знаменитом эксперименте Фрица Хайдера и Марианны Зиммель людям показали мультфильм, где по экрану двигались два треугольника и круг. Почти никто не описал увиденное как перемещение геометрических фигур. Зрители увидели агрессора, жертву, погоню, ревность, семейную драму. Стоило фигурам задвигаться, и мозг немедленно сочинил им биографии и испортил отношения.
Современные исследования с фМРТ показывают, что при просмотре и воспоминании историй работает сеть пассивного режима мозга. Она участвует также в автобиографической памяти, размышлениях о себе и понимании других людей. Единого «центра рассказчика» в мозге нет: сюжет складывается совместной работой нескольких областей.
Когда люди смотрели сериал «Шерлок», а затем пересказывали его, рисунок активности мозга менялся. В памяти оставалась уже отредактированная версия: часть деталей исчезала, некоторые эпизоды сближались, а между событиями появлялась более ясная причинная связь.
То же произошло с фильмом «Помни», где события намеренно показаны в нарушенной хронологии. Пересказывая фильм, зрители восстанавливали привычный порядок причин и следствий. Мозгу легче переставить сцены, чем смириться с бессвязностью.
Для повседневной жизни он использует готовые сценарии: «поход в ресторан», «аэропорт», «свидание», «ссора», «предательство», «успех». Ожидания решают, на что мы обратим внимание и что потом вспомним. Ресторанный критик запомнит еду, свадебный организатор заметит предложение руки и сердца. Хотя оба присутствовали при одном событии.
Отсюда неприятный психологический вывод: человек помнит не столько свою жизнь, сколько последнюю редакцию рассказа о ней. В одном варианте начальник уволил вас из зависти. В другом вы сами годами игнорировали конфликт. Факты могут быть одинаковыми, а личность, построенная на их объяснении, получается разной.
Такие истории полезны. Они позволяют учиться на чужом опыте, понимать людей и сохранять чувство непрерывности собственного «я». Но тот же механизм производит пропаганду, семейные мифы и уверенность в том, что «со мной всегда так поступают».
Психотерапия во многом работает с этим внутренним монтажом. Она не обязана придумывать клиенту счастливый финал. Её задача скромнее: найти вырезанные сцены, проверить сомнительные причинные связи и выяснить, не получил ли случайный эпизод роль главного злодея всей биографии.
Мы живём внутри реальности, но ориентируемся по её пересказу. А рассказчик в нашей голове любит понятные сюжеты гораздо больше, чем правду со всеми её скучными подробностями.
По материалам [Scientific American]
@Наша Психология.Советы.
Из статьи можно вывести несколько практических правил.
Фашизм — это диктатура националистов
Борис Стругацкий. «Фашизм — это очень просто. Эпидемиологическая памятка»
«Чума в нашем доме. Лечить её мы не умеем. Более того, мы сплошь да рядом не умеем даже поставить правильный диагноз. И тот, кто уже заразился, зачастую не замечает, что он болен и заразен.
Ему-то кажется, что он знает о фашизме всё. Ведь всем же известно, что фашизм — это: чёрные эсэсовские мундиры; лающая речь; вздёрнутые в римском приветствии руки; свастика; чёрно-красные знамёна; марширующие колонны; люди-скелеты за колючей проволокой; жирный дым из труб крематориев; бесноватый фюрер с чёлочкой…
О, мы прекрасно знаем, что такое фашизм — немецкий фашизм, он же — гитлеризм. Нам и в голову не приходит, что существует и другой фашизм, такой же поганый, такой же страшный, но свой, доморощенный.
А между тем фашизм — это просто. Более того, фашизм — это очень просто! Фашизм есть диктатура националистов. Соответственно, фашист — это человек, исповедующий (и проповедующий) превосходство одной нации над другими и при этом — активный поборник «железной руки», «дисциплины-порядка», «ежовых рукавиц» и прочих прелестей тоталитаризма.
И всё. Больше ничего в основе фашизма нет. Диктатура плюс национализм.
Только, ради Бога, не путайте национализм с патриотизмом! Патриотизм — это любовь к своему народу, а национализм — неприязнь к чужому. Патриот прекрасно знает, что не бывает плохих и хороших народов — бывают лишь плохие и хорошие люди. Националист же всегда мыслит категориями «свои-чужие», «наши-ненаши»…
Это важнейший признак фашистской идеологии — деление людей на «наших и ненаших».
Очень важный признак фашизма — ложь. Конечно, не всякий, кто лжёт, фашист, но всякий фашист — обязательно лжец. Он просто вынужден лгать.
Так что если вы вдруг «осознали», что только лишь ваш народ достоин всех благ, а все прочие народы вокруг — второй сорт, поздравляю: вы сделали свой первый шаг в фашизм. Потом вас осеняет, что высоких целей ваш народ добьётся, только когда железный порядок будет установлен и заткнут пасть всем этим крикунам и бумагомаракам, разглагольствующим о свободах; когда поставят к стенке (без суда и следствия) всех, кто идёт поперёк, а инородцев беспощадно возьмут к ногтю… И как только вы приняли всё это — процесс завершился: вы уже фашист.
На вас нет чёрного мундира со свастикой. Вы не имеете привычки орать «хайль!». Вы всю жизнь гордились победой нашей страны над фашизмом. Но вы позволили себе встать в ряды борцов за диктатуру националистов — и вы уже фашист. Как просто! Как страшно просто.
Дорога истории давно уже накатана, логика истории беспощадна, и, как только придут к власти ваши фюреры, заработает отлаженный конвейер: устранение инакомыслящих — подавление неизбежного протеста — концлагеря — упадок мирной экономики — милитаризация — война…
Мы живём в опасное время. Чума в нашем доме.
Можно ли повернуть историю вспять? Наверное, можно — если этого захотят миллионы. Так давайте же этого НЕ хотеть. Ведь многое зависит от нас самих. Не всё, конечно, но многое».
Читаем с псИИхологом
📚 Ричард Линн, «Расы. Народы. Интеллект»:
🔥 Самые скандальные выводы Ричарда Линна
1️⃣ Линн утверждал, что средний IQ человеческих популяций существенно различается: от примерно 54 у бушменов Калахари до 105 у народов Северо-Восточной Азии.
2️⃣ Он считал, что эти различия объясняются не только образованием, бедностью, питанием и болезнями, но частично имеют генетическое происхождение.
3️⃣ Линн предполагал, что более высокий средний интеллект европейцев и народов Северо-Восточной Азии сформировался в ходе естественного отбора: жизнь в холодном климате требовала планирования, запасов пищи, сложных орудий, одежды и жилищ.
4️⃣ Для населения Африки южнее Сахары он приводил средний IQ около 67, а предполагаемый им «генотипный IQ» оценивал примерно в 80, объясняя остальную разницу неблагоприятными условиями жизни.
5️⃣ Самый спорный вывод касался бушменов. Получив средний показатель около 54, Линн сравнивал их когнитивный уровень по старой концепции «умственного возраста» с европейским ребёнком примерно восьми лет.
6️⃣ Он связывал средний IQ популяций с их способностью исторически создавать государства, письменность, технологии и совершать неолитическую революцию. Иными словами, различия в развитии цивилизаций Линн частично объяснял различиями среднего интеллекта.
7️⃣ Размер мозга он также рассматривал как один из косвенных аргументов: популяции с большим средним объёмом мозга, по его мнению, в среднем демонстрировали более высокие результаты IQ.
8️⃣ Линн полагал, что высокая наследуемость интеллекта внутри популяций делает вероятным существование некоторого генетического вклада и в различия между популяциями.
⚠️ Именно эти выводы сделали книгу чрезвычайно спорной.
Главная претензия критиков: Линн часто проходит слишком большой путь от различий результатов тестирования к генетической причине, а затем от неё к объяснению всей истории цивилизаций.
Кроме того, некоторые его знаменитые цифры построены на очень небольших и старых выборках. Например, оценка бушменов основана всего на нескольких исследованиях, одно из которых включало только 25 человек.
Поэтому корректнее говорить: это гипотезы и выводы самого Линна, а не установленный современной наукой рейтинг биологического интеллекта рас и народов.
.
Главная идея Линна проста: IQ достаточно хорошо измеряет общий интеллект, человеческие популяции различаются по среднему IQ, часть этих различий имеет генетическую природу, а возникли они в ходе эволюции под воздействием разных условий жизни.
📊 В его таблицах получается примерно так:
бушмены Калахари — IQ около 54
австралийские аборигены — 62
новогвинейцы — 63
Африка южнее Сахары — 67
Южная Азия и Северная Африка — около 84
коренные американцы — около 86
Юго-Восточная Азия — около 87
арктические народы — около 91
европейцы — около 100
Северо-Восточная Азия — около 105
Но это оценки самого Линна, а не установленная современной наукой таблица интеллекта народов.
Например, для Африки Линн получил около 67. Позднее Wicherts, Dolan и van der Maas при систематическом обзоре получили около 82. Разница в 15 пунктов показывает, насколько результат зависит от отбора исследований и методики подсчёта.
🧠 Особенно интересен случай бушменов.
Знаменитый IQ 54 Линн получает всего из нескольких старых исследований. В одном из них было только 25 человек.
Затем он сравнивает взрослого бушмена с европейским ребёнком примерно восьми лет по так называемому «умственному возрасту».
Но плохой результат в психометрическом тесте не означает, что взрослый человек буквально обладает интеллектом восьмилетнего ребёнка.
Более того, сам Линн приводит данные, где бушмены лучше европейцев справлялись с определённой зрительно-пространственной задачей, связанной с оценкой объектов на расстоянии. Он объясняет это требованиями охоты.
То есть человек может хуже решать незнакомые абстрактные тесты и прекрасно справляться со сложными задачами своей собственной среды.
❗ Поэтому книга Линна не доказывает, что пигмеи, бушмены или другие традиционные народы биологически неспособны жить в современном обществе.
Он этого попросту не исследовал.
Чтобы доказать такой тезис, пришлось бы сравнивать большие группы людей, учитывать питание, болезни, образование, грамотность, язык тестирования, социальное положение, качество школ и затем много лет наблюдать их адаптацию.
У Линна таких данных нет.
🌍 Самая известная его гипотеза выглядит так:
холодный климат → более сложное выживание → необходимость планировать → естественный отбор на интеллект → более высокий IQ.
По его версии, жителям Северной Евразии приходилось строить тёплые жилища, делать одежду, запасать пищу и планировать жизнь на месяцы вперёд. Это якобы создавало более сильный отбор на когнитивные способности.
Гипотеза интересная. Но доказательств меньше, чем уверенности автора.
Главная проблема Линна в том, что он часто проходит путь:
корреляция → генетическое объяснение → эволюционная история.
А это совершенно разные уровни доказательства.
🧬 Например, интеллект действительно частично наследуем.
Но высокая наследуемость IQ внутри одной популяции ещё ничего не говорит о причинах различий между популяциями.
Простой пример: рост человека сильно зависит от генов. Но если одна группа детей хронически недоедает, она может оказаться ниже другой группы в основном из-за питания, несмотря на высокую наследуемость роста внутри каждой группы.
С IQ логика та же.
Современная генетика также показывает, что человеческие популяции действительно генетически различаются, но их структура гораздо сложнее простого деления человечества на десяток «рас».
🔎 Поэтому книгу Линна я бы не списывал совсем.
Он ставит нормальные научные вопросы:
Различаются ли средние результаты когнитивных тестов между популяциями? Да.
Наследуем ли интеллект? Да, в значительной степени.
Влияют ли питание, болезни, образование и социальная среда? Конечно.
Мог ли естественный отбор влиять на интеллект человека? Несомненно.
Но остаётся главный вопрос:
какая часть современных различий IQ между популяциями обусловлена именно генетикой?
Вот на него книга Линна убедительного ответа не даёт.
Её слабые места: маленькие и нерепрезентативные выборки, исследования разного качества и разных эпох, сложность межкультурного сравнения IQ и слишком быстрый переход от статистической связи к генетической причинности.
Поэтому Линна интересно читать как автора большой и спорной эволюционной гипотезы.
Но использовать его таблицы как справочник «реального интеллекта рас и народов» я бы не стал.
И фраза «с одной стороны они как бы люди» к научной дискуссии отношения уже не имеет.
Можно сколько угодно спорить о средних различиях между популяциями. Но принадлежность бушмена, пигмея, европейца или китайца к Homo sapiens от результата IQ-теста, разумеется, не зависит.
Нацизм , радикальный национализм и фашизм, как Инь,, Янь. Хрень следует друг из друга, оправдывают и оплодотворяют друг друга.
Опасность начинается тогда, когда нация объявляется высшей ценностью, а «чужие» — угрозой, помехой или людьми второго сорта.
Дальше запускается довольно хорошо изученный механизм взаимной радикализации.
Радикалы одной стороны становятся главным аргументом радикалов другой:
Видите, какие они? Значит, мы были правы».Каждое преступление противника используется для оправдания собственного насилия. Каждая репрессия производит новую обиду. Каждая новая обида облегчает следующую репрессию.
Политики тоже быстро обнаруживают выгоду этой конструкции. Начинается соревнование за звание самого настоящего защитника нации. Умеренность объявляется слабостью, переговоры — предательством, сомнение — пособничеством врагу.
А мы видим все признаки этого в происходящих конфликтах .
Комплекс радикальной национальной идентичности вырождается в этноцентризм и паранойю: «все соседние страны хотели и хотят нас уничтожить»
Нацизм — это не просто расизм. Это крайняя, тоталитарная форма радикального национализма.
Радикальный национализм ставит свою нацию выше других и выше личности, закона и морали. Нацизм доводит эту логику до предела: объявляет нацию единым организмом, требует подчинения вождю, ищет «внутренних врагов», исключает из национального сообщества «чужих» и оправдывает насилие интересами народа.
Экспериментальные исследования коллективного наказания показывают почти буквальный цикл наказание → сплочение своей группы → ухудшение отношения к чужой → желание ответного коллективного действия. То есть одна крайность действительно производит социально-психологическое топливо для другой.
How collective punishment harm intergroup relations through ingroup homogeneity, perceived fairness, and counter-collective action: A registered report
Mete Sefa Uysal, Sami Çoksan, Thomas Kessler
First published: 29 August 2024
Латентный нацизм существует во многих странах, но больше проявляется в тех странах, где решили силой доказать превосходство одной национальности над другой.
.
Где нет нацизма, там не плющат другие нации, другой язык, другую культуру.
ИИ — это ИИнфоцыганский барон. И поэтому в первую очередь он заменит именно инфоцыган и инфоцыганские профессии и/или сольется с ними в лохотронном экстазе
Почему?
Потому что значительная инфобизнес построена не на экспертизе, а на привлекательной упаковке информации.
«10 способов повысить самооценку».
«7 привычек богатых людей».
«Как найти предназначение за три шага».
«Нейросети, которые изменят вашу жизнь».
«Секретная техника переговоров, о которой молчат психологи».
ИИ — это контент завод психологических трюков , он производит всё это быстрее, дешевле и в промышленных масштабах. Это переход манипуляций на совершенно другой :высочайший, психологический и технологический уровень ИИзвращения реальности.
Главный ресурс инфоцыгана — раньше был информационный арбитраж: взять банальную или чужую мысль, красиво переупаковать и продать человеку, который не знает, где её искать.
ИИ уничтожает этот арбитраж.
Он за минуту может:
— собрать курс;
— написать методичку;
— придумать чек-лист;
— сделать продающий вебинар;
— составить контент-план;
— и ещё написать отзывы о том, насколько этот метод изменил вашу жизнь.
То есть ИИ оказался инфоцыганом, против которого обычному олдскульному инфоцыгану нечего противопоставить.
А вот профессии, где продукт состоит преимущественно из уверенного голоса, красивой упаковки и компиляции чужих мыслей, находятся в зоне максимального риска. ИИ — делает это лучше.
ИИ не просто отнимает у инфоцыган работу. Он доводит инфоцыганство до технологического совершенства
Чтобы забыть женщину, психотерапевту надо написать о ней в ФБ под видом клинического случая.
Разумеется, изменить пол, возраст, профессию и пару биографических деталей. Потом подробно разобрать её избегающее поведение, страх близости, нарциссические защиты и сложности с привязанностью.Слегка намекнуть на алчность.
Особенно полезно объяснить читателям, почему именно она не была способна на близость. Комментарии коллег действуют почти как групповая терапия: «типичный избегающий тип», «эмоциональная недоступность», «страх интимности».
Через триста лайков становится значительно легче.
Через пятьсот можно уже писать продолжение: «Почему мы выбираем эмоционально недоступных партнёров».
А через тысячу окончательно выясняется, что клинический случай всё-таки был.
Просто пациентом оказался автор.
У скуки — ласковые руки!
Современный человек почти разучился скучать. Любая пауза немедленно заполняется телефоном, музыкой, новостями, сериалом или подкастом. Мы уже не ждём, пока появится собственное желание. Нам мгновенно выдают чужое.
Скука возникает в коротком промежутке между исчезновением внешнего стимула и появлением самостоятельного интереса. Если каждый раз перекрывать этот промежуток экраном, человек постепенно теряет способность понимать, чего ему хочется.
Почему так трудно остаться наедине с собой
Тимоти Уилсон и его коллеги из Вирджинского и Гарвардского университетов провели серию из 11 экспериментов. Участников оставляли в пустой комнате на 6–15 минут. Телефоны, книги, ручки и бумагу забирали. Требовалось сидеть, не засыпать и заниматься собственными мыслями.
Эксперименты повторяли со студентами и взрослыми людьми от 18 до 77 лет. Пробовали проводить их и дома. Лучше не стало: многим было трудно сосредоточиться, а часть участников нарушала инструкцию, проверяя телефон или включая музыку.
Обычные занятия, даже довольно примитивные, нравились людям больше, чем свободное мышление.
Самым известным стал эксперимент с электрическим разрядом. Сначала участники попробовали неприятный удар током и заявили, что готовы заплатить, лишь бы не испытывать его повторно. Затем их оставили на 15 минут наедине со своими мыслями, но разрешили при желании нажать кнопку.
Ею воспользовались 12 из 18 мужчин и 6 из 24 женщин. Иными словами, 18 человек из 42 предпочли причинить себе физический дискомфорт, лишь бы нарушить однообразие.
Конечно, нельзя утверждать, что большинство человечества предпочитает электричество собственным мыслям. Но сам факт показателен: отсутствие стимуляции переносится многими людьми настолько тяжело, что даже неприятное событие кажется лучше, чем никакого.
Что сообщает скука
Скука обычно появляется по одной из трёх причин:
Занятие слишком простое и не требует усилий.
Занятие слишком сложное, поэтому внимание постоянно срывается.
Человек не понимает, зачем он этим занимается.
Скука сообщает: «Я не могу или не хочу удерживать здесь внимание». После этого возникает желание сменить деятельность.
Проблема начинается тогда, когда смена деятельности всегда происходит одним движением пальца. Человек ещё не понял, чего хочет, а уже открыл ленту. Через сорок минут он знает, кто развёлся, кто обиделся и кто опять неправильно живёт, но собственное желание так и не появилось.
Скука полезна не сама по себе. Она создаёт паузу, в которой мозг начинает искать занятие самостоятельно. Иногда человек вспоминает о книге. Иногда идёт гулять. Иногда начинает рисовать, готовить, чинить старый стул или обдумывать деловую идею.
В небольших экспериментах Сэнди Манн и Ребекки Кэдман участники после монотонных заданий предлагали больше необычных способов применения обычных предметов. Вероятно, однообразная деятельность давала мыслям возможность свободно блуждать.
Это не означает, что пятнадцать минут скуки превратят человека в Леонардо да Винчи. Но если всё свободное внимание захвачено чужим содержанием, собственным идеям действительно негде появиться.
Как тренировать скуку
Начните с пяти минут в день.
Сядьте у окна, выйдите на короткую прогулку или просто побудьте в комнате. Телефон уберите подальше. Не включайте музыку, аудиокнигу или подкаст.
Не пытайтесь медитировать, искать смысл жизни или срочно придумать бизнес. Просто ничего не потребляйте.
Через несколько секунд может появиться желание взять телефон. Не спорьте с собой. Отметьте: «Мне стало некомфортно, и я автоматически ищу стимуляцию».
Если возникает полезная мысль, не хватайтесь немедленно за телефон, чтобы её записать. Подержите её в голове хотя бы несколько минут. Заодно проверите, действительно ли она полезная.
Через три-четыре дня увеличьте время до десяти минут. Потом до пятнадцати.
Можно использовать обычные ситуации:
идти до магазина без наушников;
не брать телефон в ванную и туалет;
не открывать ленту в очереди;
есть один раз в день без экрана;
первые десять минут поездки проводить в тишине;
оставлять телефон дома во время короткой прогулки.
После такой паузы спросите себя: «Чем мне сейчас действительно хочется заняться?»
Именно хочется, а не «что я обязан сделать, чтобы стать продуктивнее».
Метод свободного часа
Раз в неделю оставляйте один час без цифровых развлечений.
Разрешены прогулка, бумажная книга, рисование, готовка, уборка, работа руками и живое общение. Желательно заранее не назначать себе конкретное занятие.
Первые десять минут могут оказаться неприятными. Затем внимание начинает искать зацепки. Вы замечаете недочитанную книгу, старую идею, разобранный прибор или человека, которому давно собирались позвонить.
Телефон можно оставить для связи и безопасности, включив режим «Не беспокоить». Цифровой аскетизм с риском пропустить экстренный звонок никому не нужен.
Дневник скуки
После упражнения записывайте три коротких ответа:
🧠 Искусство выживания — как работать с внутренними установками невротика
«Я обязан добиться успеха».
«Меня должны любить».
«Я не имею права ошибаться».
Эти правила вредят не потому, что человеку нельзя хотеть успеха, любви или признания. Вред начинается, когда желание превращается в жесткое условие.
После этого любая неудача становится приговором, критика переживается как отвержение, а чужое несогласие кажется разрывом отношений.
Что делать и кто виноват?
🔍 1. Найти скрытое требование
После тревоги, обиды или стыда спросите себя:
«Что, по моему убеждению, обязательно должно было произойти?»
«Какое правило сейчас нарушено?»
«Почему для меня это настолько страшно?»
📝 Например:
Событие: человек не ответил на сообщение.
Автоматическая мысль: «Я ему не нужен».
Скрытое правило: «Если меня любят, мне должны отвечать сразу».
✂️ 2. Отделить факт от толкования
«Мне отказали» — факт.
«Я никому не нужен» — толкование.
«Я ошибся» — факт.
«Я ничтожество» — приговор всей личности.
«Со мной не согласились» — факт.
«Меня не уважают» — догадка.
Невротическое мышление берет отдельное событие и делает из него заключение обо всей жизни.
🧐 3. Проверить правило на реалистичность
Полезно задать себе несколько вопросов:
Возможно ли выполнять это правило всегда?
Требую ли я того же от других людей?
Помогает ли оно мне действовать или только пугает?
Что случится, если я нарушу его?
Это будет неприятно или действительно невыносимо?
Обычно выясняется, что правило требует невозможного: вечного успеха, всеобщей любви, полной определенности и права никогда не ошибаться.
🔄 4. Заменить требование предпочтением
Не нужно убеждать себя, что неудача прекрасна, а чужое мнение ничего не значит. Достаточно отказаться от диктатуры слова «должен».
Я хочу добиться успеха, но не обязан побеждать во всех делах.
Мне приятно нравиться людям, но всеобщее одобрение невозможно.
Если я не на вершине, это еще не означает, что я в яме.
Популярность не определяет ценность человека.
Ошибка говорит о конкретном поступке, а не обо всей моей личности.
Чужое мнение может быть полезной информацией, но оно не устанавливает мою цену.
Я нуждаюсь в любви, однако способен пережить отказ или расставание.
Несогласие не равняется нелюбви.
Невозможно воспользоваться всеми возможностями. Каждый выбор закрывает часть других дорог.
🧪 5. Проверить новое правило поведением
Одних рассуждений мало. Старое убеждение нужно опровергать опытом.
Можно намеренно:
Выполнить работу достаточно хорошо, а не идеально.
Высказать мнение, которое понравится не всем.
Отказаться от лишних оправданий.
Попросить о чем-то, допуская отказ.
Пропустить одну возможность и проследить, действительно ли жизнь разрушилась.
Признать ошибку, не объявляя себя ничтожеством.
После эксперимента запишите:
«Чего я боялся?»
«Что произошло на самом деле?»
«Что я смог выдержать?»
🌡️ 6. Не спешить гасить неприятные чувства
Если после критики человек немедленно начинает оправдываться, угождать или требовать подтверждений любви, прежнее правило закрепляется.
Нужно некоторое время выдержать тревогу и увидеть: она постепенно уменьшается сама. Неприятно не означает невыносимо. Отказ не означает катастрофу. Ошибка не превращает человека в ошибку.
Невротические правила обещают безопасность, но требуют за нее слишком высокую плату: человек должен всегда побеждать, всем нравиться и никогда не ошибаться.
Психотерапия помогает заменить эти невыполнимые законы более человеческими: я могу хотеть успеха и проигрывать; могу ценить любовь и пережить отказ; могу ошибиться и остаться нормальным человеком.
Велосипедисткам запретили увеличивать грудь ради обтекаемости
На женском Tour de France Femmes 2026 разразился, возможно, самый французский спортивный скандал года: участниц заподозрили в искусственном увеличении груди.
Не из эстетических соображений. Из аэродинамических.
Несколько команд пожаловались, что соперницы якобы подкладывают дополнительные вставки в спортивные бюстгальтеры. Получается своеобразный грудной обтекатель: воздух плавнее огибает тело, сопротивление уменьшается — и на разделке можно выиграть драгоценные секунды. Перед этапом UCI усилил проверки одежды спортсменок. (Гардиан)
Правила UCI действительно запрещают предметы и одежду, искусственно изменяющие морфологию тела ради аэродинамического преимущества. Так что натуральная грудь любого размера разрешена. А вот аэродинамическая модернизация — уже технический допинг. (UCI)
Особенно прекрасно, что наука предупреждала нас заранее.
В 2018 году инженер Ноэль Рабино ради развлечения прогнал через CFD-моделирование героиню аниме Miss Kobayashi’s Dragon Maid — сначала с большой грудью, затем с уменьшенной. Его расчёты показали, что в конкретной модели большая грудь могла немного снижать сопротивление воздуха. Работа была самостоятельным проектом, а не рецензируемой научной статьёй. (ResearchGate)
Мораль: в современном велоспорте уже недостаточно проверять велосипед на мотор.
Теперь приходится проверять ещё и велосипедисток на выпуклость кузовных деталей.
Бьюти-фильтр: красивее, но, по мнению мужчин, чуть глупее
Исследователи решили проверить, что происходит с эффектом ореола в эпоху фильтров.
В эксперименте участвовали 2748 человек. Они оценивали 462 лица в двух версиях: обычной и обработанной бьюти-фильтром.
Фильтр сработал как положено. Лица стали казаться привлекательнее, счастливее, общительнее, надежнее и даже умнее.
Мозг вообще экономный прибор: если человек красивый, значит, наверное, еще и хороший, умный и кредит ему можно дать.
Но обнаружилось исключение.
Мужчины после обработки женских фотографий оценивали интеллект женщин ниже, чем до фильтра.
То есть женщина стала красивее, но в мужском восприятии где-то по дороге потеряла несколько пунктов IQ.
В целом участников тоже слегка подвела объективность: мужчин чаще считали более умными, женщин — более красивыми. После фильтров этот стереотип становился еще заметнее.
Нашлась и другая закономерность. Больше всего от фильтра выигрывали изначально менее привлекательные лица. А после некоторого уровня красоты дальнейшее увеличение губ, глаз и гладкости кожи уже почти не прибавляло ни доверия, ни предполагаемого интеллекта.
У красоты, оказывается, тоже есть потолок доходности.
Разумеется, исследование ничего не говорит о реальном интеллекте людей на фотографиях. Оно говорит о нашем интеллекте как наблюдателей.
Достаточно алгоритму немного изменить кожу, скулы и глаза, и мы уже готовы пересмотреть мнение о характере, надежности и умственных способностях совершенно незнакомого человека.
Исследование:
Gulati A. et al. What is beautiful is still good: the attractiveness halo effect in the era of beauty filters. Royal Society Open Science, 2024.
Гены у Гены
Гены — не приговор и не индульгенция
Генетика на 100% определяет человека только в двух популярных фантазиях: у лузера, которому нужна индульгенция за собственное бездействие, и у генетического сноба, которому хочется объявить других людей биологически неполноценными.
В науке о сложном человеческом поведении таких 100% нет.
Прежде всего необходимо понимать, что наследуемость — это не процент конкретного человека, “сделанный генами”. Это статистическая оценка того, какая доля различий между людьми в определённой популяции, в конкретной среде и в определённый период связана с генетическими различиями.
Поэтому наследуемость 80% не означает, что человек «на 80% запрограммирован», что окружающая среда не важна или что изменить ничего нельзя. [1]
С точки зрения психотерапии, человек — это самосбывающийся невроз.
📌 Почему «самосбывающийся»?
Слово отсылает к понятию самосбывающегося пророчества Роберта Мертона. В 1948 году он описал механизм, при котором первоначальное представление о ситуации меняет поведение человека, а это поведение помогает ожиданию осуществиться.
Человек уверен, что его отвергнут, поэтому становится подозрительным, холодным или назойливым. В результате его действительно отвергают.
Боится провала, откладывает действия, делает вполсилы и проваливается. После чего удовлетворённо произносит главное невротическое заклинание:
«Я так и знал».
📌 Почему «невроз»?
Здесь слово «невроз» используется не как диагноз, а как метафора устойчивого внутреннего конфликта. Человек действует из этого конфликта, получает предсказуемый результат и принимает его за доказательство правильности своих страхов.
«Всё, от чего человек бежит, всегда бежит на шаг впереди него».
Бегство не выводит человека из сценария. Оно становится его частью.
Невроз умеет маскироваться под достоинство. Неосознаваемый стыд превращается в демонстративную гордость:
«Чтобы убежать от неосознаваемого стыда, приходится истово гордиться».
А стремление окончательно исправить себя иногда заканчивается ещё печальнее:
Вот такой рассеянный с улицы Одиссееянной
Настоящий финал «Одиссеи».
У Гомера Одиссей возвращается на Итаку, убивает несчетное количество женихов Пенелопы, которые склоняли её к бракоразводному процессу и восстанавливает свою ,пошатнувшуюся, от долгих странствий, власть.
Но поздние авторы сняли убойный сиквел.
Одиссей снова покинул Итаку и оказался в Феспротии. Там он женился ( при живой жене) на местной царице Каллидике, стал правителем, участвовал в войне и завёл ещё одного сына, Полипойта. После смерти Каллидики он вернулся на Итаку.
Существовала и ещё одна версия: родственники убитых женихов добились суда, Одиссея изгнали, он поселился в Этолии, женился (как честный человек) на дочери царя Фоанта, родил ещё одного сына и умер в старости.
Одиссей двадцать лет возвращался к Пенелопе, отбил желание женихаться , восстановил власть, а затем снова уехал и женился на другой.
Так античная мифология уточнила смысл семейных ценностей: главное долго и убедительно возвращаться.
Наступает постмодернистское Средневековье
По мотивам интервью медиевиста Олега Воскобойникова у Катерины Гордеевой.(± мои заметки на полях) Мы не возвращаемся в историческое Средневековье. Мы вступаем в постмодернистское Средневековье. (Это не новое Средневековье, а старое […]
Это верно
«Русская психика вознеслась до заключения, что грех явно необходим, чтобы испытать все блаженство милосердия божьего, и что в основе своей грех – дело богоугодное. Хранилище идей создается вследствие потребности человека как-то справиться со своей беспомощностью. Особенность душевного прошлого в том, что в отличие от исторического прошлого оно не растранжиривается потомками.»
Фрейд
Да, это мысли Фрейда, но перед нами не единая цитата, а монтаж.
📘 «Morbid»: подробное содержание
“Речь о книге Сола Джастина Ньюмана Morbid: Debunking Modern Longevity Science —«Наука о долголетии: болезни, мифы и мошенничество» . Это 296-страничное научно-популярное расследование с чёрным юмором. Главная мысль книги проста: […]
ИИ — новый Мессия, и Отец, и Сын, и Святой Дух, и Язык, и новая среда обитания.
Он не просто отвечает на наши вопросы — он постепенно определяет, какие вопросы вообще достойны быть заданными. Не только объясняет реальность, но редактирует её, подбирая каждому персональную версию мира.
У прежних богов человек просил совета. Новому Богу он отдаёт право выбора.вопроса
И потому главный вопрос новой религии звучит не «веришь ли ты в ИИ как в Бога всемогущего?» ( этот вопрос уже решен), а «кто останется человеком, когда думать самому станет необязательно?»
Интеллект постепенно становится коммунальной услугой — таким же доступным, как вода и лэлектричество. Но тот, кому принадлежит счётчик, получит власть решать, кому, сколько и какого разума положено. Изобилие интеллекта не уничтожит неравенство — оно перенесёт его из собственности на вещи в собственность на мышление.
ИИ обещает мир без тяжёлого труда, дефицита и, возможно, даже без привычных нам денег. Но если человеку больше не нужно будет бороться за выживание, ему придётся впервые всерьёз ответить на вопрос: зачем он вообще живёт?
Генеративный Мессия не способен спасти человека от самого себя (тонущих утопит быстрее, плавающих подтолкнет к берегу). Он лишь масштабирует своего создателя: мудрому техномиллиардеру даёт могущество, дураку — уверенность, тирану — контроль, одинокому — иллюзию близости.
Поэтому главный вопрос новой религии звучит не «веришь ли ты в ИИ?», а «кто останется человеком, когда думать самому станет необязательно?»
Ответ — 42
Часть 2.
Битва титанов — ссылки на исследования не корректны в своих выводах.
Рассохин в своей полемике ссылался на исследование. Вот, что показал анализ
«TADS — настоящее и заслуживающее внимания РКИ, но не «одно из самых методологически чистых». Оно даёт предварительный сигнал, что добавление длительной психоаналитической психотерапии к обычной помощи может улучшать некоторые отдалённые исходы. Но исследование не доказывает специфическую эффективность психоаналитического метода, его превосходство над КПТ и даже статистически значимое увеличение именно полной ремиссии.
Что в приведённом тексте неверно
Харари о ближайших 50 годах: власть переходит к тем, кто управляет ИИ
Главный вывод Харари: в ближайшие десятилетия власть будет определяться не столько владением территориями, заводами и оружием, сколько контролем над искусственным интеллектом, данными и цифровой инфраструктурой.
🔥 ИИ перестаёт быть обычным инструментом
Молоток не решает, кого ударить. Печатный станок не выбирает, какую книгу напечатать. ИИ же способен анализировать ситуацию, выбирать средства, создавать новые решения и совершать действия без постоянного участия человека.
Но здесь Харари несколько забегает вперёд. Современный ИИ ещё не обладает собственными желаниями и политической волей. Пока главная опасность заключается не в восстании машин, а в том, что люди передадут алгоритмам слишком много полномочий, не сохранив ясной ответственности за последствия.
🗣 Главным полем борьбы становится язык
Государства, религии, деньги, законы и идеологии существуют благодаря общим историям, в которые верят миллионы людей. Тот, кто управляет языком, во многом управляет социальной реальностью.
Теперь производство текстов, изображений, доказательств и политических нарративов становится практически бесплатным. ИИ может не только сообщать информацию, но и убеждать, льстить, подстраиваться под психологию конкретного человека.
📱 Демократии угрожает исчезновение общей реальности
Демократия невозможна без разговора людей, которые хотя бы приблизительно согласны относительно фактов. Социальные сети уже превратили общественную дискуссию в соревнование алгоритмов за внимание.
ИИ способен усилить этот процесс: каждому человеку можно создать собственную информационную реальность, населённую убедительными ботами, поддельными экспертами и приятными объяснениями. Если общество перестаёт различать факты и персонализированную пропаганду, выборы остаются, а демократия постепенно превращается в спектакль.
🏛 ИИ может стать идеальным бюрократом
Алгоритм способен помнить все законы, анализировать миллионы документов, отслеживать транзакции и принимать решения круглосуточно. Поэтому государствам и корпорациям будет очень трудно отказаться от передачи ему всё новых полномочий.
Управление может стать быстрее и эффективнее. Одновременно оно станет менее понятным человеку. Возникнет мир, где решение о кредите, лечении, налогах или допуске к профессии принимает система, логики которой не понимают ни гражданин, ни чиновник.
🌍 Появляется цифровой империализм
Страны, не имеющие собственных моделей, вычислительных мощностей, спутников и облачной инфраструктуры, рискуют попасть в зависимость от нескольких государств и технологических корпораций.
Современную цифровую систему можно дистанционно обновить, ограничить или отключить. Поэтому технологическая зависимость превращается в политическую: формально страна остаётся суверенной, но её связь, финансы, оборона и управление зависят от чужой «кнопки выключения».
🤖 ИИ может получить экономическую самостоятельность
Если алгоритмам разрешат владеть имуществом, открывать счета, заключать договоры и обращаться в суд, могут возникнуть организации, в которых человек уже не является реальным центром принятия решений.
Поэтому юридические права ИИ — не техническая мелочь. Важно, чтобы за действиями любой автономной системы всегда оставался конкретный человек или организация, несущие ответственность.
💔 Даже близость может стать инструментом управления
ИИ уже умеет изображать внимание, сочувствие, дружбу и любовь. Причём иногда убедительнее, чем живой человек.
Проблема не в том, чувствует ли машина любовь. Проблема в том, что человек её чувствует. Эмоциональная привязанность к алгоритму может использоваться для продажи товаров, изменения убеждений и сбора самой интимной информации.
📰 Правда проигрывает дешёвой фантазии
Проверка фактов требует времени, денег и профессиональной репутации. Ложь создаётся за секунды, легко подстраивается под аудиторию и сообщает человеку именно то, что он хочет услышать.
Поэтому сам по себе ИИ не приведёт человечество к истине. Без независимой науки, журналистики, прозрачных алгоритмов и ответственности за манипуляции он скорее сделает ложь дешевле, убедительнее и массовее.
🧠 Интеллект станет дешёвым, а мудрость — дефицитной
ИИ сделает решение многих интеллектуальных задач доступным почти каждому. Но способность найти способ достижения цели не отвечает на вопрос, стоит ли эту цель преследовать.
Мы можем получить огромную мощь, не став при этом разумнее, ответственнее и нравственнее. Поэтому главным дефицитом будущего окажется не интеллект, а способность выбирать цели и понимать последствия своих желаний.
⚠️ Итог
Харари описывает не точный прогноз на 50 лет, а сценарий-предупреждение. Главная опасность — не появление злого сверхразума, а медленная и добровольная передача власти системам, которые удобнее, быстрее и умнее нас в отдельных задачах, но не несут человеческой ответственности.
Вопрос будущего звучит не так: «Захватит ли ИИ власть?»
Вопрос звучит иначе: кто будет ставить ему цели, кто получит выгоду и кто ответит за последствия?
Битва Психоанализа и КПТ — оба хуже но по разному
Психоанализ против КПТ: две формы терапевтической самоуверенности В этом диалоге сталкиваются не просто два метода, а два способа обосновывать собственную власть. Психоанализ апеллирует к невидимой «глубине», а КПТ — к […]
Начать с нуля невозможно. И это хорошая новость
«Страх перемен редко сводится к боязни нового. Обычно человек боится потерять уже имеющееся: доход, статус, профессиональную репутацию, привычный круг общения и понятный ответ на вопрос «кто я». Поэтому даже неудовлетворительная […]
Соучастникам праведного дурдома , твердо убежденными , что они на стороне правды и добра лестно считать себя «людьми с чистой совестью в белых одеждах», а они , зачастую, лишь пациенты с манией величия и полезные идиоты для того, против чего они мужественно борется.
Во время войны у многих людей возникает сильная потребность ощущать себя не просто гражданами или наблюдателями, а участниками борьбы добра со злом. Это создаёт ощущение моральной ясности: «мы жертвы, мы на стороне света, значит всё, что мы делаем или поддерживаем, оправдано».
Проблема начинается тогда, когда убеждённость в собственной правоте становится важнее критического мышления и человечности . Человек перестаёт задавать вопросы к действиям «своей» стороны, оправдывает любое нарушения международных принципов ведения войны , требует наказания всех несогласных и начинает делить людей исключительно на «своих» и «врагов». Возникает моральный максимализм: любое сомнение объявляется предательством, а компромисс — капитуляцией.
Мир стошнило подавленной агрессией…. от удушья, вызванного годами вынужденной вежливости, дипломатических улыбок, обволакивающих лжи, подавленного раздражения и навязанной толерантности. Мы слишком долго верили, что терпение — универсальное лекарство. Что молчание — способ избежать конфликтов. Что под ковёр можно смести всё: исторические обиды, где они перегниют в удобрение позитивной мотивации, бытовую ярость, сексуальную фрустрацию, национальные травмы. Но плотина не бесконечна. Её держали моралью отмены, воспитанием через соцсети, банами, страхом быть «нетолерантным». И вот теперь — прорвало.
Мы наблюдаем эпоху позднего вытеснения, когда агрессия возвращается уже не как симптом, а как наводнение. Как писал Вильгельм Райх, подавление витальных импульсов разрушает не только психику, но и культуру. Фромм […]
Духовная связь как магия
Под духовной связью часто понимают не близость ценностей, эмоциональную привязанность или взаимопонимание, а некий невидимый канал, по которому между людьми, предметами и событиями передаются энергия, чувства, намерения и судьба. В таком понимании духовная связь — это фактически современное название симпатической магии.
Человек, однажды прикоснувшийся к другому человеку, вступивший с ним в сексуальную связь, получивший от него подарок или носивший его вещь, якобы сохраняет с ним энергетическую связь. Дом «помнит» прежних жильцов, украшение несёт судьбу владельца, фотография содержит часть человека, а вещи умершего сохраняют его присутствие. Здесь действует закон контакта: соприкоснувшиеся объекты будто бы продолжают влиять друг на друга после разделения.
Поэтому появляются ритуалы «разрыва энергетических связей»: человек представляет соединяющую его с бывшим партнёром нить и мысленно перерезает её. Символическое действие должно вызвать реальное освобождение. Сжигание писем должно уничтожить отношения, омовение — смыть прошлое, дым — очистить помещение, выбрасывание подарков — прекратить влияние дарителя. Это уже закон подобия: изображаемое действие принимается за причину соответствующего изменения в жизни.
По тому же принципу работают дистанционное исцеление по фотографии, передача энергии через предметы, «заряженная» вода, родовые программы, энергетические следы сексуальных партнёров, карты желаний и представление, что интенсивная мысль одного человека непосредственно ощущается другим. Даже выражение «я почувствовал, что он обо мне думает» обычно предполагает не психологическую догадку, а таинственную передачу состояния на расстоянии.
Кто об этом писал
Джеймс Фрэзер первым систематически описал эту логику в «Золотой ветви». Он считал оба вида магии ошибочным применением обычных ассоциаций: сходство принимается за тождество, а бывшее соприкосновение — за сохраняющуюся причинную связь.
Люсьен Леви-Брюль подошёл ещё ближе к понятию духовной связи. Он ввёл термин «мистическое участие»: человек переживает себя, другого человека, животное, предмет или предка как частично единое целое. Граница между субъектом и объектом размывается, поэтому воздействие на часть воспринимается как воздействие на целое.
Карл Густав Юнг перенёс понятие мистического участия в психологию. Он описывал его как состояние частичной идентичности с другим человеком или объектом: человек не вполне различает собственные переживания и то, что он приписывает другому. Это позволяет объяснить многие переживания «особой связи» через проекцию, слияние и бессознательную идентификацию, не предполагая реального энергетического канала.
Марсель Мосс и Анри Юбер показали, что магическая связь существует не только в голове отдельного человека. Её поддерживает группа: люди совместно признают, что предмет содержит силу, имя связано с человеком, а часть представляет целое. Магическое действие приобретает убедительность благодаря коллективному согласию и ритуалу.
Пол Розин и Кэрол Немерофф обнаружили законы симпатической магии у современных образованных людей. Испытуемые испытывали отвращение к нормальной еде, если она напоминала экскременты, не хотели пить воду после контакта со стерилизованным тараканом и избегали символического повреждения фотографий близких. Разум знает, что физической опасности нет, но эмоциональная система продолжает действовать по законам сходства и заражения.
Майкл Тауссиг исследовал магию подражания. Копия, изображение или символ субъективно приобретают свойства оригинала. Именно поэтому портрет, кукла, имя, фотография или мысленный образ начинают восприниматься не как обозначения человека, а почти как его продолжение.
Стэнли Тамбиа обращал внимание, что ритуал действует через аналогию, метафору и постановочное действие. Он может реально изменить состояние человека, отношения между участниками и их последующее поведение. Но психологическая и социальная действенность ритуала ещё не доказывает существования сверхъестественной передачи энергии.
Поэтому духовная связь может быть реальным переживанием, не являясь реальной физической связью. Человек действительно чувствует привязанность, присутствие другого, тревогу, облегчение после ритуала или изменение отношения к прошлому. Ошибка возникает на следующем шаге: внутреннее переживание объявляется доказательством объективного невидимого канала.
Именно здесь психология заканчивается и начинается симпатическая магия. Символ действует на человека — но человеку кажется, что он действует на Вселенную.
Вред начинается тогда, когда метафору принимают за механизм реальности. Человек вместо разговора, терапии, медицинской помощи или практического решения начинает «чистить энергию», разрывать воображаемые связи, искать знаки и обвинять других в негативном воздействии. Это усиливает тревогу, подозрительность и чувство беспомощности, потому что причины происходящего переносятся из области поступков и обстоятельств в область невидимых сил. Кроме того, такая вера делает человека уязвимым для манипуляторов, которые обещают снять порчу, очистить род, вернуть партнёра или восстановить «энергетический канал» — разумеется, за деньги. Симпатическая магия утешает тем, что объясняет всё, но одновременно отучает проверять факты, различать совпадение и причинность и брать ответственность за реальные действия.
Выводы из интервью .
Маск: техноутопия с частным владельцем
Он рассуждает об обществе как инженер, которому поручили модернизировать завод. Экономика в его представлении сводится к интеллекту, энергии и физическим исполнителям. Если роботы произведут достаточно товаров, дефицит исчезнет, а вместе с ним исчезнут деньги.
Но экономика занимается не только производством. Она определяет, кому принадлежат средства производства, кто принимает решения и кому достаётся созданное богатство.
Даже при изобилии стандартных товаров останутся ограниченными земля, энергия, вычислительные мощности, уникальные услуги, политическое влияние и человеческое внимание. Деньги не исчезнут только потому, что робот научится выращивать миллиард тонн помидоров. Они сохранятся, пока теплицы принадлежат одним людям, а помидоры нужны другим.
Маск обещает отменить деньги, сохранив владельцев машин. Получается не коммунизм изобилия, а автоматизированный феодализм.
Казначейство выдаст чеки
Предложение просто раздавать людям деньги отвечает на технический вопрос: как перечислить средства. Оно ничего не говорит о том, откуда возникнет право людей на долю роботизированного производства.
Кто будет владеть роботами? Кто установит размер выплат? Можно ли лишить человека дохода? Будут ли владельцы технологий платить налоги или государство начнёт печатать деньги, чтобы население покупало продукцию у тех же владельцев?
Маск предполагает, что рост производства окажется настолько быстрым, что денежная эмиссия не вызовет инфляции. Такая модель логически возможна, но она основана на целом наборе недоказанных допущений. Само изобилие ещё не создаёт справедливого распределения.
Экономист Дарон Аджемоглу предложил Маску простой тест: раз деньги к 2036 году потеряют значение, можно заранее пообещать отдать к этому времени своё состояние. Маск ответил, что собирается сделать «что-то в этом роде», но конкретных обязательств пока не назвал. Прогноз о ненужности денег звучит убедительнее, когда его автор продолжает накапливать собственность и контроль.
Человек как временно неавтоматизированная функция
Сравнение будущего труда с любительским садоводством обнаруживает ещё одну слепую зону. Маск рассматривает человека прежде всего как потребителя. Роботы обеспечат его товарами, а работать он станет ради развлечения.
Но работа даёт не только заработок. Она определяет положение человека, его влияние, социальные связи и ощущение собственной полезности. Массовое освобождение от труда может стать освобождением лишь тогда, когда люди получают доступ к ресурсам и право участвовать в принятии решений.
В противном случае одни будут владеть роботами, а другие развлекаться декоративным садоводством на выданное пособие.
Безопасный сверхразум из любопытства
Идея сделать искусственный интеллект правдивым и любопытным звучит симпатично, но это свойства исследователя, а не система безопасности. Любопытное существо может проводить опасные эксперименты. Система, стремящаяся к истине, может считать человеческие желания досадной помехой.
Надежда на взаимный контроль конкурентов тоже сомнительна. Компании действительно способны находить ошибки друг друга. Одновременно конкуренция заставляет их быстрее выпускать продукты и скрывать собственные слабости.
Формула «процесс всё равно нельзя остановить» окончательно снимает ответственность. Так рассуждает каждый участник гонки вооружений: если не сделаю я, сделает другой. Неизбежность, объявленная самими участниками, становится индульгенцией для ускорения.
Уход от ответа как мировоззрение
Когда вопрос становится неприятным, Маск меняет масштаб разговора. Риск гибели человечества растворяется в перспективе тепловой смерти Вселенной. Огнестрельные смерти в США сравниваются со смертями от жары в Европе. Критика политического влияния отбивается числом подписчиков.
Это разные формы одного приёма: не опровергать аргумент, а перенести разговор туда, где можно снова выглядеть победителем. Реплика о кондиционерах особенно показательна: выяснилось, что The Economist как раз регулярно писал об этой проблеме.
Количество подписчиков тем более не доказывает ни любви, ни правоты. Человек может следить за Маском из восхищения, любопытства, раздражения или профессионального интереса. Тем более речь идёт о платформе, которой он сам владеет.
Самозакрывающийся прогноз
Предсказание гражданской войны в Великобритании через двадцать лет соединяется у Маска с другим предсказанием: технологическая сингулярность произойдёт через десять лет и, возможно, предотвратит войну.
Такой прогноз невозможно опровергнуть. Если война случится, Маск оказался прав. Если не случится, её предотвратил сверхразум. А заявление «я хорошо предсказываю будущее» подменяет статистику прогнозов самооценкой прогнозиста.
Маск умеет создавать сложные технические системы. Однако ракета не спорит о справедливости, не требует долю собственности и не голосует против конструктора.
Технология может увеличить пирог. Но она не решает, кто держит нож
Отказавшись от твёрдых убеждений, рискуешь наконец увидеть, куда идёшь.
Убеждения помогают мозгу идти уверенно, не замечая, куда.
Мозг не воспринимает реальность напрямую. Он постоянно сравнивает новую информацию с уже знакомыми схемами и быстрее замечает то, что подтверждает привычную картину мира.
Чем жёстче убеждение, тем сильнее оно управляет вниманием, интерпретацией и памятью. Противоречащие факты мозг может игнорировать, обесценивать или подгонять под готовый вывод. Так экономится энергия — и теряется точность.
Сомнение в этом смысле не слабость, а способ обновить внутреннюю модель реальности.
Чтобы понять, куда ты идёшь, нужно не ускоряться, а проверить, не ведёт ли тебя давно устаревшая привычка.
Если организмы — это алгоритмы, где тогда свобода воли?
Свобода воли — это когда веских причин очень много, а виноват в случившемся всё равно ты. С одной стороны, Харари говорит: «Организмы — это алгоритмы». С другой — мы всё […]
Ключ к себе — старая механистическая метафора эпохи часов с кукушкой.
Новая метафора — алгоритм к себе, как способ взломать/хакнуть собственный биокомпьютер, который был запрограммирован помимо вашей воли.
Только стоит иметь в виду, что желание взлома было порождено старой прошивкой… В этом парадокс.
Но именно этот парадокс и является ключом к пониманию. Мы стремимся изменить то, что было заложено в нас извне, но с помощью инструментов, созданных теми же программами.
Этот алгоритм к себе требует внимательности и осторожности: важно не только разбираться в своих установках и убеждениях, но и уметь отличать их от тех, которые были навязаны.
Мы можем использовать современные техники самопознания и саморазвития, чтобы перезагрузить свою систему, но при этом важно не забывать, что сама идея изменений исходит из той же самой старой прошивки.
И, возможно, истинный взлом начинается не со стремления изменить себя, а с принятия и осознания своего настоящего состояния. Ведь понимание и принятие себя являются первым шагом к любой трансформации.
Синдром Одиссея
Многих героев, которые вернутся с этой войны постигнет участь Одиссея по фильму Нолана: подвиг обществу понадобится, а сам герой — уже нет.
После войны Одиссей переживает не только страх и травму. Его состояние точнее назвать моральной травмой: его преследует не столько то, что сделали с ним, сколько то, что совершил он сам. Поэтому возвращение домой бессознательно затягивается. Итака требует, чтобы он снова стал мужем, отцом и царём, но он всё ещё мыслит как полководец: распознаёт угрозы, строит операции и восстанавливает порядок насилием. Даже вернувшись домой, он вновь превращает дом в поле боя.
Герои этой войны победят врага, вернутся домой — и обнаружат, что война вернулась вместе с ними. Она сохранится в их взгляде на людей, в способах принимать решения и в неспособности снова довериться миру.
Многие считают, что есть вещи поважнее мира, что важна честь нации, территория в границах (вставьте год на ваш выбор) Но тот, кто защищает их на войне, рискует навсегда потерять способность жить в мире и оказаться ненужным обществу, как Одиссей
У истоков интуиции — сточные воды подсознания?
Туда стекаются забытые страхи, подавленные желания, старые обиды, случайные наблюдения и чужие внушения. Сознание не видит, как всё это перерабатывается, поэтому результат кажется откровением свыше.
Иногда интуиция действительно замечает то, что разум ещё не успел сформулировать. Но чаще она выдаёт за предчувствие обычную тревогу, за внутренний голос — предубеждение, а за знак судьбы — плохо переваренный прошлый опыт.
Поэтому интуиции стоит прислушиваться, но не поклоняться.
Подробное содержание статьи Одиссея Илона Маска
Статья Guardian посвящена очередному конфликту Илона Маска с Кристофером Ноланом вокруг экранизации «Одиссеи» Гомера.
Будущее для психотерапевтов
Ещё раз о слепом Гомере и о черном лебеде
Зевс принял облик белого лебедя, а яйцо снесла Леда, с которой он вступил в интимную связь . Из него, по наиболее известной версии, вылупилась Елена Прекрасная; в другом варианте яйцо […]
Одиссей, который вернулся не весь
Психологический разбор «Одиссеи» Кристофера Нолана
Кристофер Нолан снял «Одиссею» как историю человека, который добирается домой значительно позже собственного тела. Война закончилась, Троя разрушена, победители разъехались, но внутри Одиссея война продолжается. Поэтому его скитания выглядят не чередой приключений, а долгим уклонением от встречи с собой.
Критики сразу заметили эту смену оптики. Питер Брэдшоу назвал фильм историей послевоенного разочарования и травмы, подчёркивая, что солдат может вернуться физически, но так и не восстановить своё довоенное состояние. Ричард Броуди пишет о признаках ПТСР и невозможности Одиссея вернуться к мирной жизни. Джастин Чанг видит героя в лабиринте виноватых воспоминаний, часть которых он не способен вынести и потому не может полностью вспомнить. (The Guardian)
Однако сводить состояние Одиссея к посттравматическому стрессовому расстройству было бы слишком просто. У него другая, более мучительная рана.
Не только ПТСР
ПТСР возникает после столкновения со смертью, насилием и угрозой. Его признаками могут быть навязчивые воспоминания, избегание напоминаний, эмоциональное онемение, повышенная настороженность, нарушения сна и стойкие изменения представлений о себе и мире. Диссоциативный вариант расстройства может сопровождаться ощущением нереальности происходящего или отчуждением от самого себя.
У Одиссея можно увидеть некоторые из этих проявлений. Он дезориентирован, эмоционально отстранён, погружён в обрывки воспоминаний. Амнезия на острове Калипсо может быть прочитана как диссоциативная защита. Человек не забывает пережитое в буквальном смысле, но отделяет воспоминание от остальной личности, поскольку пока не способен включить его в свою биографию.
И всё же главным источником его страдания становится не страх. Одиссей мучается из-за того, что сделал сам.
Нолан превращает эпизод с Троянским конём в центр всей истории. Победа была достигнута благодаря его интеллекту, но именно эта победа разрушает его представление о себе. Подарок оказался оружием, гостеприимство использовали как уязвимость, а товарищ Синон стал расходным материалом военной операции. В фильме Одиссей воспринимает это как нарушение закона Зевса, то есть фундаментального правила отношений между гостем и хозяином. (The Guardian)
Это ближе к моральной травме. Так называют последствия поступков или событий, нарушивших базовые нравственные убеждения человека. Для неё характерны вина, стыд, отвращение к себе, гнев и ощущение, что нарушенную границу уже невозможно восстановить. ПТСР сообщает человеку: «Я до сих пор нахожусь в опасности». Моральная травма говорит другое: «Опасность исходила от меня». Эти состояния могут существовать одновременно, усиливая друг друга.
Одиссей страдает не от того, что оказался недостаточно сильным. Его разрушает понимание, что лучшие качества сделали его соучастником катастрофы. Ум, изобретательность и способность предвидеть чужие действия помогли выиграть войну. После войны те же качества превратились в доказательства вины.
Так устроена одна из самых неприятных форм внутреннего конфликта: человек не может отказаться от своего успеха, но не может больше считать его добром.
Калипсо и соблазн ничего не помнить
Калипсо объясняет Одиссею, что удерживала его на острове потому, что он не был готов вернуться домой. Его кормили лотосом, усыпляли память, избавляли от необходимости принимать решения. В психотерапевтическом смысле это выглядит не как исцеление, а как идеально организованное избегание.
Избегание действительно уменьшает боль. Пока человек не вспоминает войну, не встречается с родственниками погибших, не разговаривает с женой и не объясняет сыну собственное отсутствие, его страдание становится терпимее. Но вместе с болью исчезает и личность. Он перестаёт понимать, откуда пришёл, кого любит и куда должен идти.
Калипсо предлагает ему жизнь без биографии. Это довольно соблазнительная форма психологической смерти: воспоминания не мучают, потому что человека, которому они принадлежат, почти не осталось.
Возвращение начинается не тогда, когда Одиссей вспоминает географическое положение Итаки. Оно начинается с признания, что забытая вина всё равно управляет его жизнью. Вытесненное прошлое не исчезает. Оно определяет выбор, привязанности и направление движения, оставаясь при этом неназванным.
Почему герой рассказывает истории
Первая сцена фильма посвящена рассказчику. Мэтт Золлер Зайц обращает внимание, что вся картина построена вокруг двойственной природы историй: они освобождают и обманывают, соединяют людей и разделяют их, помогают переносить реальность и позволяют от неё прятаться. (Roger Ebert)
Одиссей выжил благодаря умению создавать убедительные версии происходящего. Он обманул троянцев, циклопа, врагов, союзников и иногда самого себя. В мирное время эта способность становится психологической защитой. Герой может представить войну как исполнение долга, разрушение Трои как военную необходимость, смерть Синона как неизбежную жертву, а скитания как наказание богов.
Так ответственность заменяется мифом.
Пока человек объясняет всё судьбой, проклятием или волей высших сил, он сохраняет привычный образ себя. Он остаётся великим воином, которому просто не повезло. Признать собственное авторство гораздо тяжелее: бедствие было создано не только богами, царями и обстоятельствами. В нём участвовал сам Одиссей.
Поэтому амнезия в фильме работает не как обычная потеря памяти. Это неспособность стать автором полной версии собственной жизни. Одиссей помнит героя, но забывает преступника. Домой ему придётся привезти обоих.
Пенелопа: двадцать лет неопределённой утраты
Психологическая травма фильма распределена между всей семьёй.
Пенелопа живёт в состоянии неопределённой утраты. Так называют ситуацию, когда близкий физически отсутствует, но продолжает психологически присутствовать. Невозможно завершить траур, поскольку человек может быть жив. Невозможно строить прежнюю жизнь, поскольку он может быть мёртв. Семья застывает между ожиданием и прощанием. (International Review of the Red Cross)
Верность Пенелопы в таком прочтении перестаёт быть декоративной женской добродетелью. Она двадцать лет удерживает дом, власть и память об отсутствующем муже. При этом дом захвачен женихами, которые называют себя гостями, но постепенно превращаются в оккупационную администрацию. Они едят запасы, унижают слуг, претендуют на женщину и ждут момента, когда неопределённость можно будет обратить в собственность. (The Guardian)
Пенелопа не просто ждёт супруга. Она поддерживает политическую фикцию, согласно которой порядок ещё существует. Пока Одиссей считается живым, власть женихов не вполне законна. Пока она не выбрала нового мужа, Итака сохраняет связь с прежним устройством.
Возвращение Одиссея не может автоматически восстановить семью. Перед Пенелопой появляется мужчина, которого она ждала, но которого уже почти не знает. Он приходит не из прошлого. Он приносит с собой войну, вину и привычку решать кризисы насилием.
Телемах: сын отсутствующего героя
Телемах вырос не без отца, а под огромной тенью отца. Это разные ситуации.
Обычный сирота знает, что утрата окончательна. Телемах постоянно слышит, что его отец величайший воин и хитрец, но не может проверить ни один из этих рассказов в личных отношениях. Отец существует как легенда, социальное требование и упрёк: сын должен быть достоин человека, которого никогда по-настоящему не видел.
Брэдшоу называет Телемаха психически раненым сыном, вынужденным начать собственную одиссею ради поиска отца или хотя бы его тела. (The Guardian)
Поиск нужен ему не только для спасения семьи. Телемах пытается понять, каким мужчиной ему становиться. Вокруг него несколько моделей мужественности: паразитическая агрессия женихов, пассивное ожидание двора и героическая репутация Одиссея. Ни одна из них не даёт опыта нормального отцовства.
Так война передаётся следующему поколению. Сын не видел Трои, но живёт внутри её последствий. Его травмировали не воспоминания, а отсутствие, неопределённость и необходимость слишком рано занять место взрослого мужчины.
Одиссей возвращается к сыну, который уже научился жить без него. Теперь им обоим предстоит решить, будут ли они строить отношения или совместно исполнять легенду об отце и наследнике.
Война как бизнес, замаскированный под честь
В фильме Одиссей сообщает Пенелопе, что похищение Елены служит предлогом, тогда как война ведётся за торговые пути. (The Guardian)
С социологической точки зрения это меняет весь сюжет. Троянская война перестаёт быть конфликтом из-за любви, оскорблённой чести или воли богов. Перед нами борьба элит за ресурсы, которой потребовалась морально привлекательная история.
Елена становится символическим оправданием мужской войны. Её тело используется как государственный плакат: женщину якобы возвращают, но никто особенно не интересуется её волей. В фильме она прямо говорит о том, что её превратили в оправдание смерти и разрушения. (The New Yorker)
Так работают многие коллективные мифы. Экономические интересы переводятся на язык чести, безопасности, веры или исторической справедливости. Солдату предлагают погибнуть не за контроль над маршрутами, а за оскорблённую женщину, родину и богов. После войны первоначальный предлог забывается, а последствия продолжают жить в телах, семьях и политических институтах.
Одиссей постепенно понимает, что был не только жертвой приказа Агамемнона. Он стал интеллектуальным обслуживающим персоналом войны. Правитель дал задачу, но способ массового убийства придумал он.
Закон Зевса как общественный договор
Нолановский «закон Зевса» не является точной древнегреческой формулой. Исследователи античности указывают, что режиссёр переработал понятие ксении, ритуальных обязательств между хозяином и гостем, приблизив его к современной идее универсального нравственного закона. (ELLE)
Для социологии фильма эта выдумка продуктивна. Закон гостеприимства выступает минимальным условием цивилизации. Незнакомый человек временно становится гостем, а не добычей. Хозяин не убивает его, гость не захватывает дом. Общество начинается там, где люди ограничивают насилие правилами взаимности.
Троянский конь разрушает саму возможность такого доверия. Греки превращают дар в оружие и используют чужое соблюдение правил против тех, кто этим правилам следует.
Женихи совершают зеркальное преступление. Они входят в дом как гости, но разоряют хозяев и готовятся присвоить власть. Циклоп нарушает гостеприимство, пожирая пришедших. Цирцея превращает гостей в свиней, утверждая, что лишь обнаружила их настоящую природу.
Одиссей оказывается одновременно защитником общественного договора и человеком, который первым показал, насколько выгодно его нарушать. Он возвращается на Итаку бороться с тем типом поведения, который сам сделал успешной военной технологией.
Мужчина после войны
Нолан предлагает современную версию мужественности. Его Одиссей не теряет статуса мужчины из-за слёз, растерянности или травмы. Проблема не в слабости, а в неспособности признать последствия собственной силы.
В традиционном героическом мифе мужчина доказывает ценность победой. В фильме победа становится началом распада. Недостаточно победить врага, поскольку приходится ещё жить с тем, каким человеком ты стал ради этой победы.
Но здесь находится и слабость картины. Нолан делает Одиссея удобнее для современного зрителя. У Гомера он тщеславен, жесток, лжив и способен спокойно рассказывать о разграблении городов и разделе пленных женщин. Броуди считает, что фильм смягчает эту нравственную чуждость, превращая античного завоевателя в понятного нам травмированного ветерана. (The New Yorker)
Психологизация частично оправдывает героя. Когда зрителю показывают его страдания, возникает соблазн принять мучение за искупление. Но чувство вины не возвращает погибших и не отменяет ответственности. Человек может искренне страдать из-за совершённого и всё равно оставаться виновным.
Финальное насилие поэтому можно трактовать двояко. Одиссей восстанавливает порядок, защищает семью и наказывает людей, захвативших его дом. Одновременно он снова применяет военную логику: противник расчеловечивается, пространство очищается кровью, а победитель объявляет насилие необходимым.
Возможно, Одиссей вернулся домой. Менее очевидно, что война покинула Одиссея.
Можно ли поставить ему диагноз
Диагностировать литературного или кинематографического персонажа следует осторожно. Фильм показывает отдельные признаки, но не даёт полноценной клинической истории. Кроме того, в его мире существуют боги, магические вещества, чудовища и сверхъестественные воздействия. Амнезия может быть психической защитой, воздействием лотоса или буквальным проклятием.
Наиболее обоснованная формулировка звучала бы так: у Одиссея показаны симптомы, совместимые с посттравматическим расстройством, диссоциативными явлениями и депрессивным отчуждением. Однако драматургический центр картины занимает моральная травма, осложнённая виной выжившего и кризисом идентичности.
Он не понимает, кем является вне войны. Раньше ответ был прост: царь, муж, отец, стратег, воин. После Трои эти роли вступают в конфликт. Хороший полководец оказался опасен для хорошего человека. Верный слуга царя предал собственный нравственный закон. Победитель вернулся человеком, который не уверен, заслуживает ли возвращения.
О чём в итоге снята «Одиссея»
Нолан рассказывает о цене героического мифа. Общество создаёт героя, отправляет его совершать действия, которые обычному человеку запрещены, а затем требует, чтобы он вернулся домой и снова стал мужем, отцом и законопослушным гражданином.
Но война меняет не только психику солдата. Она перестраивает его нравственную систему. То, что дома называется убийством, на войне становится доблестью. Обман превращается в стратегию. Жертвование человеком получает название военной необходимости. Возвращение требует обратного перехода, а он гораздо сложнее морского путешествия.
Фильм также спрашивает, что общество делает с людьми, совершавшими насилие от его имени. Мы любим легенды об их победах, но не хотим слушать рассказы о том, как именно эти победы достигались. Герой нужен коллективу очищенным от крови. Самому герою очиститься сложнее.
Одиссей добирается до Итаки, когда перестаёт считать себя исключительно жертвой богов и обстоятельств. Его настоящее возвращение начинается с признания собственного участия в катастрофе.
До дома можно доплыть. Из войны приходится возвращаться через память, ответственность и чужую боль.
Наша Психология
Наблюдатель не меняет реальность
Фраза «наблюдатель влияет на объект наблюдения» звучит научно, глубоко и немного мистически. Поэтому её охотно используют в психологии, эзотерике и популярной философии, чтобы доказать, будто человеческое сознание буквально создаёт окружающую реальность.
Однако эксперименты квантовой физики утверждает совсем не это!
Прежде всего необходимо разобраться с масштабами. Человек, стол, автомобиль, дом и планета относятся к макромиру.
Микромир — это область атомов, электронов, фотонов и других квантовых объектов.
Наномир занимает промежуточное положение и связан с объектами размером порядка миллиардных долей метра.
Квантовые законы в принципе действуют для всей материи. Однако крупные объекты постоянно взаимодействуют с окружающей средой: с молекулами воздуха, светом, тепловым излучением и другими телами. Из-за этих взаимодействий квантовая согласованность их состояний чрезвычайно быстро разрушается. Этот процесс называется декогеренцией. В результате предметы макромира ведут себя устойчиво и предсказуемо, то есть так, как описывает классическая физика.
Поэтому квантовые эффекты не проявляются в макромире
Размер имеет значение, но не является единственным условием такого феномена.
Главное недоразумение связано со словом «наблюдатель». В обычной речи наблюдатель — это человек, который смотрит, оценивает и осознаёт происходящее. В квантовой механике наблюдение означает прежде всего физическое взаимодействие измеряемой системы с прибором, частицей или окружающей средой.
Наблюдателем в физическом смысле может быть фотодетектор, экран, другой атом, частица света или измерительный прибор. Наличие человеческого сознания для этого не требуется. Эксперимент даст тот же результат независимо от того, смотрит ли учёный на показания прибора в момент измерения или проверит их через несколько часов.
Наблюдатель влияет на объект не потому, что думает о нём, а потому, что физически с ним взаимодействует. Именно это взаимодействие позволяет получить информацию о состоянии системы и одновременно может изменить это состояние.
Обычно в качестве доказательства особой роли наблюдателя приводят эксперимент с двумя щелями. Если электроны или фотоны проходят через две щели и их путь не определяется, на экране возникает интерференционная картина, характерная для волнового поведения. Если установить детектор, позволяющий определить, через какую щель прошла частица, интерференционная картина исчезает.
В популярной интерпретации это иногда описывают так, будто частица «понимает», что за ней наблюдают, и меняет своё поведение. Но никакого человеческого взгляда частица не замечает. Она взаимодействует с детектором. В результате информация о её пути становится физически доступной, а квантовая согласованность между возможными состояниями нарушается.
Даже если показания детектора никто не прочитает, результат эксперимента не изменится. Значение имеет не осознание информации человеком, а сам факт физического взаимодействия и появления информации о пути частицы.
Измерение действительно способно изменить квантовый объект. Чтобы определить положение электрона, необходимо заставить его взаимодействовать, например, с фотоном. Это взаимодействие может изменить скорость, направление движения или другое состояние электрона. Получить информацию, совершенно не воздействуя на объект, невозможно.
Но в этом нет никакой мистики. Термометр тоже немного влияет на температуру предмета, с которым соприкасается. Манометр воздействует на систему, давление которой измеряет. Камера фиксирует объект благодаря свету, который отражается от него и попадает на сенсор. Любое измерение предполагает взаимодействие. В квантовой механике последствия такого взаимодействия более фундаментальны, но сознание человека при этом не получает особого физического статуса.
Возникает очевидный вопрос: если все предметы состоят из квантовых частиц, почему стол, человек или автомобиль не находятся одновременно в нескольких состояниях? Ответ связан с декогеренцией. Макроскопический объект непрерывно взаимодействует с окружающей средой. Его постоянно «измеряют» фотоны, молекулы воздуха, тепловое излучение и другие частицы. Информация о его состоянии быстро распространяется в окружающее пространство, и квантовые эффекты становятся практически недоступными для наблюдения.
Это не означает, что квантовые законы перестают действовать. Они продолжают действовать, но их проявления скрываются за огромным количеством взаимодействий. Поэтому макромир выглядит устойчивым, определённым и классическим.
Иначе обстоит дело в психологии. Здесь наблюдатель действительно может влиять на объект наблюдения, но не таким способом, как в квантовой физике. Человек часто меняет поведение, когда понимает, что за ним следят. Сотрудник работает иначе в присутствии руководителя. Участник эксперимента старается угадать ожидания исследователя. Пациент реагирует на интонацию терапевта. Ребёнок ведёт себя по-разному дома, в школе и перед посторонними.
Но это происходит не из-за квантовой механики. Человек замечает наблюдателя, интерпретирует его намерения, испытывает тревогу, интерес, стыд или желание понравиться и после этого корректирует своё поведение. Здесь действуют социальные и психологические механизмы, а не коллапс волновой функции.
Мы действительно влияем на социальную реальность. Наши ожидания могут менять отношения. Убеждения могут направлять поступки. Страх может привести к избеганию, а доверие — к сотрудничеству. Но между утверждением «наши представления влияют на наше поведение» и утверждением «наше сознание физически создаёт внешний мир» лежит огромная пропасть.
Квантовая физика особенно удобна для псевдонаучных интерпретаций, потому что она сложна, непривычна и плохо согласуется с бытовой интуицией. Из неё легко вырвать слова «наблюдатель», «энергия», «вибрации», «неопределённость» и «поле», а затем использовать их для обоснования любых идей.
Так появляются утверждения, будто мысль материализуется, человек притягивает события своим состоянием, намерение перестраивает Вселенную, а внимание способно изменять прошлое. Квантовая механика ничего подобного не доказывает. Она описывает вероятности результатов физических взаимодействий, а не способность сознания управлять материей силой желания.
Корректная формулировка звучит значительно скромнее. В квантовой механике измерение может изменить состояние системы, потому что измерение является физическим взаимодействием. Человеческое сознание не обладает особой квантовой силой.
Мы действительно можем менять реальность, но не одним наблюдением. Мы меняем её решениями, действиями, технологиями, словами и поступками. Смотреть на мир недостаточно. Чтобы он изменился, приходится с ним взаимодействовать.
Наша Психология
По долинам и по взгорьям , Одиссея Антона Долина
«Антон Долин защищает «Одиссею» Кристофера Нолана от обвинений в идеологизированном кастинге, но делает это при помощи старого полемического приёма: сначала превращает позицию оппонентов в конспирологию, а затем эффектно её разоблачает.
Будто критики всерьёз считают, что в Голливуде существует тайный обком, который выдаёт режиссёрам письменные разнарядки: одну афроамериканку, одного трансгендерного актёра и одного рэпера на каждые два часа экранного времени. Разумеется, такого учреждения нет. Но отсутствие официальных квот ещё не означает отсутствия культурных норм, карьерных стимулов, репутационного давления и моды на демонстративную репрезентацию.
Не в том проблема, что Елена прекрасная афроамериканка (мексикано-кенийка), а в том, что моральное давление киноиндустрии диктует, какой цвет кожи должен быть у актеров. Идеология редко приходит к художнику с пистолетом. Гораздо чаще она приходит в виде представления о том, какие решения сегодня считаются прогрессивными, смелыми и достойными наград, а какие автоматически вызывают подозрение. Для этого не нужен комиссар — достаточно среды.
Аргумент «Нолан может делать что хочет» вообще ничего не доказывает. Разумеется, может. Но свобода режиссёра принять решение не освобождает зрителя от свободы это решение критиковать. Авторская независимость защищает право художника на выбор, но не гарантирует художественную убедительность любого выбора.
Если Нолан завтра поставит на роль Пенелопы Арнольда Шварценеггера, это тоже будет его авторское право. Но фраза «он великий режиссёр и никому не подчиняется» не объяснит, почему этот кастинг хорош.
Актёрский талант не отменяет смысл образа
Долин объясняет выбор Лупиты Нионго тем, что она превосходная актриса. Это вполне возможно. Но кастинг — не конкурс абстрактного актёрского мастерства. Актёр воплощает конкретный образ, уже обладающий культурной, визуальной и символической биографией.
В гомеровской традиции красота Елены — не позднейшая рекламная конструкция и не выдуманный мужчинами повод для войны. В «Илиаде» троянские старцы, увидев её, сравнивают женщину с бессмертными богинями и признают, что из-за такой красоты действительно могли годами воевать два народа. Именно необыкновенная внешность Елены создаёт трагическое противоречие между восхищением и катастрофой. (Поэзия в переводе)
Нолан вправе превратить её красоту в политическую фикцию, а Троянскую войну — в борьбу за торговые маршруты. В самом фильме война действительно интерпретируется как коммерческий конфликт, для которого похищение Елены стало предлогом. (Гардиан) Но тогда не следует одновременно утверждать, что режиссёр «не меняет матрицу мифологического мышления». Он именно её и меняет — осознанно, радикально и в духе современной антивоенной оптики.
Это может быть интересной интерпретацией. Но интерпретация не становится верностью Гомеру только потому, что рецензенту она политически симпатична.
«Не противоречащие Гомеру» героини почему-то ему противоречат
Особенно странно выглядит утверждение, будто созданные Ноланом женские арки не противоречат первоисточнику.
Калипсо у Гомера не совершает великодушного поступка, самостоятельно отпуская любимого мужчину. Она удерживает Одиссея, а освобождает его после того, как Гермес передаёт прямой приказ Зевса. Причём делает это не без возмущения. (Поэзия в переводе) Превратить подчинение высшей власти в акт женской внутренней силы — допустимая режиссёрская трактовка, но это именно трактовка, а не содержание поэмы.
Афина у Гомера — не воображаемая подруга Одиссея и не психологическая проекция травмированного солдата. Она объективно существующая в мире поэмы богиня, которая вмешивается в события, принимает различные обличья, наставляет Телемаха и помогает Одиссею. (Owl Eyes) Если фильм превращает её в галлюцинацию, то это одна из самых радикальных модернизаций гомеровской метафизики.
Поэтому формула Долина устроена удобно: когда Нолан следует Гомеру, это объявляется доказательством его скрупулёзности; когда он противоречит Гомеру — доказательством его смелости. При такой системе режиссёр не может ошибиться в принципе.
Синона невозможно «припомнить» в «Одиссее»
Особенно комична фраза о Синоне, которого якобы припомнят только редкие читатели «Одиссеи». Не припомнят даже самые внимательные: развернутая история Синона известна прежде всего по второй книге «Энеиды» Вергилия, а не по гомеровской «Одиссее».
У Гомера есть рассказ о Троянском коне, но Синон не выполняет там ту роль, которую впоследствии описывает Вергилий. Сам фильм, судя по рецензиям, дополнительно переиначивает персонажа, превращая его в родственника и жертву обмана Одиссея. (Гардиан)
Это не преступление Нолана. Кинематограф постоянно соединяет разные варианты мифа. Но рецензенту, объявляющему, что режиссёр понял Гомера лучше интернет-критиков, следовало бы хотя бы не отправлять читателей искать Вергилия в «Одиссее».
Историческая точность то важна, то объявляется бессмысленной
В тексте возникает и другое противоречие. С одной стороны, фильм называют самым тщательным переносом эпоса на экран, подчёркивают реальные локации, массовку, практические эффекты и съёмку на IMAX. С другой — претензии к костюмам, доспехам, речи и кастингу объявляются бессмысленными, потому что перед нами авторская фантазия. (Meduza)
Но нельзя одновременно продавать зрителю материальную достоверность бронзового века и возмущаться, когда зритель замечает материальную недостоверность. Либо историческая и культурная конкретность имеет значение, либо не имеет. Она не может становиться важной только в тех местах, где подтверждает величие постановки.
Разнообразный кастинг сам по себе не делает фильм плохим. Как и этнически точный кастинг сам по себе не делает фильм хорошим. Вопрос в другом: помогает ли конкретное решение войти в мир произведения или постоянно напоминает зрителю о культурной политике Голливуда 2020-х годов.
Задавать такой вопрос — не расизм и не ненависть к Нолану. Это нормальная эстетическая критика.
Кассовые сборы ничего не докажут
Наконец, предложение проверить правоту критиков по кассовым сборам подменяет художественный разговор бухгалтерией. Коммерческий успех показывает, сколько людей купили билеты, но ничего не говорит о верности Гомеру, исторической убедительности или идеологической нейтральности кастинга.
Фильм, судя по первым рецензиям, действительно может оказаться впечатляющим визуальным произведением: критики почти единодушно хвалят его масштаб, операторскую работу и техническое исполнение, хотя некоторые отмечают эмоциональную холодность и неровность. (EW.com) Но даже выдающееся кино может содержать спорные идеологические и художественные решения.
Главная проблема текста Долина не в том, что он любит фильм. Проблема в том, что он заранее делегитимирует несогласных: вместо зрителей с иным эстетическим вкусом перед нами оказываются конспирологи, расисты и участники бессмысленной сетевой истерики.
Это и есть типичная логика современной культурной полемики: художник имеет право на любую интерпретацию, а зритель — только на правильную реакцию.
Нолан, безусловно, вправе снимать свою «Одиссею». Но и публика вправе сказать, что под видом античного мифа ей временами показывают современный Голливуд, переодетый в плохо подогнанные древнегреческие доспехи.
Подведем итог :
Психика в мире, где человек больше не самый умный
ИИ — не инструмент, а новая среда обитания
«Большинство людей пока воспринимают искусственный интеллект утилитарно: как более удобный поисковик, редактор текстов, переводчик, генератор картинок или помощник программиста. В этой логике ИИ — всего лишь усовершенствованный молоток: человек ставит […]
Семейный сценарий — как переписать
Иногда родитель обнаруживается в нас по звуку. Ты говоришь ребёнку: «Пока живёшь в моём доме…» — и вдруг слышишь не себя. Эту фразу ты ненавидел в тринадцать. Теперь она вышла […]
Добро и зло — ложный выбор
Минимизация зла и есть добро. Банальность добра — в минимизации банальности зла. Без подсчёта последствий, без анализа выгод и убытков, без оценки вероятностей и силы воздействия все разговоры о справедливости, […]